Август понимал, что была очень большая вероятность наличия в этой самой пещере какого-нибудь задремавшего медведя, и всплывшая так некстати детская песенка, услышанная им у ворот Сильва, лишь добавляла жути. Разум проснулся вновь, пока он протискивался через узкий вход, укладывая бессознательное тело девушки на землю, чтобы волоком втащить её внутрь, и твердил ему, что это всё бесполезно, ведь согреть её всё равно не представляется возможным. Даже добудь он дров, в пещере нельзя развести огонь, чтобы не задохнуться от дыма.
Внутри было теплее, просторнее и тише. Вглубь пространство расширялось и уходило дальше. Он остановился на минуту, не представляя, что делать дальше. Пульс девушки слабел с каждой минутой, её волосы и промёрзшая одежда покрылись инеем. Вдруг в тишине он услышал шум плотного потока воздуха и, обернувшись, увидел слабый тусклый свет. Мысли о том, что это была медвежья пещера покинули его, как только он нашёл старое кострище и импровизированный дымоотвод, выбитый прямо над его головой. Сквозь дыру в потолке он наблюдал непроглядную белую стену, после чего вернулся к девушке, нащупывая в кармане своей дублёнки спички, которые он, к своему спасению, купил у несговорчивого торговца на тракте. Послышался шорох, и слабый свет пронзил пространство. Остатки кострища были покрыты пылью и заметены снегом. Постучав по каменному полу пещеры, сбивая наледь, Август спешно разводил костёр, пока страх держал его за горло, заставляя оборачиваться в сторону девушки, лежащей без сознания.
Драгоценные минуты погодя, он уже подтаскивал Нолу ближе к разгорающемуся огню, пока мельком оглядывал пространство. Эта пещера явно была чьим-то домом, заброшенным и покинутым, что было ясно по густому слою пыли. Юноша почувствовал запах сырости и влаги, в то же время замечая у стены стопку сухих дров. Пока разум твердил, что он идиот и это может быть не что иное, как охотничий домик палудцев, парень уже успел отыскать какие-то шкуры, сваленные кучей у другой стены, и теми, что были сухие, застелил каменный пол. Стихия только усиливалась, ветер гулял под крышей, пока Август перетаскивал окоченевшее тело Нолы на сухую поверхность, думая, что делать дальше. Она рвано дышала, пульс прощупывался слабо. Принимая во внимание все обстоятельства, он глубоко вдохнул и после нескольких попыток привести её в себя начал стаскивать чужую мокрую одежду.
Первым в сторону полетел пистолет, от которого мало проку после купания в озере. Следом пошла обувь, свитер и тёплые брюки, с хрустом и летящим во все стороны инеем снятые с большим трудом. Когда девушка была полностью обнажена, он мимолётно почувствовал что-то незнакомое, что-то горячее и новое в районе груди, но, заметив чужие посиневшие ногти, снова испытал страх, отметая все остальное на потом. Нола медленно умирала, и Август знал только один действенный способ согреться в такой ситуации. Жар от разведённого огня постепенно прогревал пещеру. Парень поднялся на ноги, поспешно снимая с себя всю одежду, и, прикрыв глаза, забрался под пыльную шкуру.
— Ну же, Нола, только не умирай.
Он лёг рядом, прижимая девушку к себе как можно ближе. Тело тут же сковал холод, и кожа покрылась мурашками. Ему казалось, словно он обнимает глыбу льда, особенно когда чужая обнажённая спина коснулась груди. Жар от костра обжигал лицо, он явственно ощущал контраст температур, растирая своими ладонями чужие ледяные пальцы. Его руки саднило от ран, оставленных поводьями. От Нолы веяло холодом и смертью. Зажмурившись, он жался к ней всё ближе, пока не почувствовал, как обнажённую девушку в его руках не начала сотрясать дрожь. Её тело пыталось согреться. При свете костра ему показалось, что он видит, как холод покидает её тело прозрачной дымкой, и Август впервые за этот день облегчённо выдохнул. Парень чувствовал, как Нола становится теплее, и видел, как ладони, что он обхватил, теряют свой синий оттенок. Прижав их крепче к себе, он заметил, как на той руке, на которой лежала девушка, в отблесках пламени подсвечивается перечёркнутое имя Клавдия на запястье. Вдруг Нола выдохнула и подвинулась ещё ближе. Август прикрыл глаза, давая им отдых, окончательно проваливаясь в сон.