Он совсем позабыл о вчерашней доброй женщине, отдавшей ему эти странные ягоды, которые пахли летом, но, вспомнив, тут же вытащил свёрток и развернул его. Они были в порядке: всё такие же тёмно-желтые, маслянистые и ароматные. Когда туман рассеялся окончательно, а площадь залило по-зимнему холодным солнечным светом, двое стоявших у карты вновь обратили свое внимание друг на друга. Нола думала, что отбирать шапку у парня сейчас будет глупо, а ещё, что у Рены слишком экстраординарный характер для этого мира, пока Август вертел в руках маленький спелый плод кумквата.
– Его так и едят, с кожурой, – она с нескрываемым ехидством наблюдала, как парень закидывает в рот первый плод, кривится и неожиданно для неё распахивает глаза в удивлении, шумно выдыхая. – Да уж, ты точно с приветом, – парень взял ещё один, а затем сразу два. Она увидела, как он улыбнулся лишь губами на её реплику, продолжая с аппетитом жевать, по её мнению, самую невкусную кислятину на свете.
Когда они добрались до дома, на кухне никого уже не было, Лео спал, свернувшись у тлеющего камина, и даже ухом не повёл на посторонний шум. Ни она, ни Август так и не позавтракали, не считая горсти цитрусов и украденного яблока, которое она доела по пути, слушая самый идиотский по её мнению план на свете. Как оказалось, лжехаронец всё же задумал очередную глупость, и она была рада, что услышала о ней до того, как тот исчезнет.
– Ты вообще в курсе, что такое зима, дядь? Хочешь помереть где-то в лесу? – Девушка снимала висевшую на крюке чугунную сковороду, попутно ворча. Минуту назад парень изложил ей свои намерения двигаться на юг,что казалось намного глупее попыток раздобыть для Юна золото. – Я, конечно, тебе верю, про город под землёй и всё такое, но у вас там книжек не было никаких? Даже если доберёшься до юга, тебе как-то нужно перебраться через границу, которая, на минуточку, является горной рекой шириной почти два километра.
Нола отрезала приличный шмат сливочного масла, и по кухне тут же разнёсся молочный аромат, отдающий немного сладостью. Енот, спавший до этого без задних ног, тут же явил себя миру, вальяжно проходя через кухонную арку. Август почувствовал, как его тело нагревается, поэтому снял тёплую шапку, укладывая её на стол: у него сильно чесался лоб и уши от колючей шерсти, из которой была та сделана. Растирая покрасневшие участки кожи, он наблюдал за тем, как в сковороду летит лук, куски мяса и крупные яйца, а Нола всё продолжает говорить, какой он, в частности, идиот.
– Мостов через ту реку поблизости нет, а единственный вариант тебе лично туда попасть, так это пробраться по болотам по первым заморозкам. По болотам, дядь, территории государства, с нами воющего, – чудесный запах разносился по первому этажу; Лео, желавший второй раз позавтракать, запрыгнул на дубовый остров, прилегавший к плите, за что и получил сразу по лбу ложкой. – И даже если патруль тебя примет за харонца (а ты точно попадёшься к ним в лапы с твоей-то сноровкой), они всё равно тебя убьют. Потому что, что? Правильно, с Харон они тоже воюют.
Кажется, енот совсем мешал девушке, ведь та, тяжело выдохнув, вручила его в руки всё это время молчавшему юноше. Август от такого опешил, как, собственно, и Лео, уставившийся на него. Как удержать на руках дикого зверя, он точно не знал, но крепко руки не сжимал, а вот зверёк явно заинтересовался продолжить то, что начал вчера утром, обнюхивая немного отросшую на подбородке парня щетину.
– Но это всё вообще не важно, ведь до границ ты вообще не дойдешь: тебя либо волки сожрут, либо ты замерзнешь к чёртовой матери при первых ударивших морозах, – девушка поставила перед ним тарелку с яичницей и положила большой ломоть белого хлеба. На плите стоял кофе, постепенно подогреваемый слабым огнём. – Ты меня слышишь вообще? – Нола наблюдала, как Август внимательно рассматривает енота, который водил лапками по подбородку парня, и недоумённо скривилась, когда тот зачем-то понюхал Лео в ответ, пока она не отобрала пушистого и не опустила на пол. Парень поднял свой взгляд на неё, продолжая молчать. – Я говорю, что ты помрёшь за границами города, ты это понял?
– Я это понимаю, – Август и правда понимал, что шансов выжить у него мало, но не попробовать он просто не мог, – поэтому прошу твоей помощи.
Нола фыркнула, макая подогретый в духовом шкафу хлеб в ярко-оранжевый желток, и поскольку парень до этого яиц не ел, поспешил повторить за ней, ощущая на языке кремовый солоноватый привкус. Это было так вкусно, что он опустошил свою тарелку почти сразу.