– Собрал, – он шумно выдохнул, отрывая взгляд от окна, отмечая, что совершенно белоснежные волосы девушки в таком тёплом свете выглядят почти прозрачно.
– А тёплые вещи? Дублёнку проверил? Может, её моль пожрала, – Ноле нравилось рассматривать парня, когда он сидел настолько близко. Недавно обнаружив, что у него имеются бледные веснушки на носу и щеках, она нашла ещё одно занятие по подсчету.
– За сутки? – С молью парню сталкиваться ещё не приходилось, но возможность порчи новой вещи за такой короткий промежуток времени он исключил. Все свои вещи он продал так же, как и рюкзак; оставил только куртку, с которой никак не мог расстаться.
– Ну знаешь ли, сутки – не сутки.., – она замолчала, встретившись с его усталым взглядом. Вне зависимости от её желаний завтра Август Блэк покинет город Сильва, и ей пора бы было уже с этим смириться. – Не думал вернуться к нему? – Нола заметила, как Август потирает своё запястье с перечёркнутым именем Клавдия, о котором она теперь знала куда больше, как и об их обычаях.
– Я пытался, – только сейчас юноша заметил, куда она смотрит. Чёртов шрам постоянно чесался, принося дискомфорт, будто его муж не позволял тому забыть о своей прошлой жизни. – Когда рация села, после первой ночи, проведённой на холодной земле, я понял, что сам не выживу, и повернул назад. Вот только дороги найти не смог, поэтому и тебе показать не могу, – конечно, Нола знала и об этом, но по какой-то не ясной причине ей страшно не хотелось, чтобы этот дурак тащился к границам с палудцами, обходя волчьи ямы и барсучьи норы. Уж лучше бы вернулся к своему мужу и всему этому странному миру, о котором он рассказывал. – Потом я страдал от голода, замерзал, отравился ягодами, и меня нашла ты, – Август часто говорил довольно тихо, будто не во всю силу, каким-то полушепотом, что не всегда удавалось расслышать.
– Ты его любишь? – Он отчётливо помнил, как сестра задала ему тот же вопрос, словно всем девушкам это было важно.
– Любовь – это архаичный пережиток прошлого, – ответив так же, как и в первый раз, юноша считал, что разговор на этом будет закончен.
– Ты дурак? – Что он не ожидал в ответ, так это услышать смех и увидеть недоумённое выражение лица. – Такую чепуху мог сморозить только тот, кто никогда не любил никого, – Нола посмеивалась над своим, как ей хотелось бы думать, приятелем, потягиваясь и вставая на ноги. – Ладно, господин философ, у меня для тебя кое-что есть, – она подошла к своему шкафу и, распахнув дверцы, начала рыться на верхней полке. Август успел заметить, насколько в беспорядке находились её вещи, сваленные в кучу и наверняка все мятые. Это полностью разнилось с его домом, вернее, с отсеком, который он называл домом последние годы. Клавдий любил порядок, а ему не хотелось расстраивать мужа, который и так ничего от него не требовал и не просил. Что же любил Август, он и сам не знал. Просто делал то, что должен.
– Вот, держи. Это подарок, – пока он размышлял о своей жизни, девушка успела развернуть большой бумажный свёрток, доставая оттуда простой кожаный ягдташ на длинном ремне. – Если ты у нас по легенде охотник, то и инвентарь тебе нужен подходящий, – сумка была простой выделки, тёмной по краям, но сделанной на совесть. У Августа никогда не было ничего подобного: все вещи, что производили в подземном городе, были форменные, разделённые лишь по подразделению; иные же были под строгим учётом и часто передавались в семье по степени наследования.
Он провёл по мягкой поверхности материала, ощущая запах кожи, масла и отдушки красителя. Всё, что с ним происходило с момента открытия ворот на поверхность, казалось невероятным. Но больше всего его удивляли люди, которые ничего не требовали взамен. Дяде Нолы, рассказывающему о ядовитых и целебных растениях, встречающихся в этих лесах, ничего не было от него нужно. Он научил его правильно держаться в седле, дал кров и пищу, был добр и щедр. Люк оставил на столе несколько настоек в дорогу и тоже ничего не хотел, что было странно. В подземном городе были чёткие законы, регулируемые органами власти, вплоть до того, сколько и когда человек должен мыться. Здесь же люди жили какими-то низменными инстинктами, ему совершенно не понятными. Он хотел поблагодарить Нолу, но с первого этажа послышался уже знакомый ему крик, сообщая, что пора ужинать.
Утром следующего дня Август вместе с Нолой стоял у южных ворот, распахнутых всего полчаса назад. Рассвет только занимался, в воздухе не витало привычных ароматов торговой площади, а почему-то пахло пластиком, мокрым деревом и пивом, которое минуту назад провозили мимо на телеге. Городская стража проверяла все повозки, тем самым создавая небольшую очередь. Людей вокруг было много, за стенами развернулся стихийный лагерь с кострами и кухнями. Август понял, что некоторые приехали ночью, поэтому дожидались рассвета, ведь Сильва закрывает ворота с приходом темноты.