Он существенно волновался с самого пробуждения: попрощавшись с Люком, дядей и даже мелким полосатым паразитом, никак не мог застегнуть новую дублёнку на тёплом меху, пока Нола не подошла и не помогла. Руки у него дрожали, ладони потели, а в горле стоял ком, сегодня он вновь скучал по подавителям и их способности превращать все эмоции в спокойные рассуждения.
– Так, значит, давай повторим: идёшь по торговому тракту на восток, держась южной части пути. Потом сворачиваешь и двигаешься шесть километров прямо. Далее идёт смешанный лес, торфяные топи и...
– И если я выживу, перехожу границу с Палуд, двигаясь на юг, – Нола достала карту, которую они купили позавчера, и вновь повторяла заученный им маршрут, сосредоточенно хмурясь.
– Тебе смешно? Это что, похоже на весёлое приключение, Август? – Он не понимал, почему она злилась. Всё это он выучил давно и знал. Кроме того, выучил легенду на случай встречи с палудцами на их территории. С южной провинцией они не воевали, поэтому было принято купить амулет в форме кита, притворяясь заблудившимся охотником.
– Нола, мы проговорили всё по десять раз. Я буду в порядке, на обратном пути вместе с Тавией заеду к вам в гости, – девушка немного расслабилась, закатывая глаза, всем видом намекая, что большей чуши в своей жизни ещё не слышала. – Вот, держи, – Август подошёл к лошади, доставая из седельной сумки оружие. – Наверное, у охотника из Меритима не может быть этого, – огнестрельное оружие, как он понял, могли позволить себе далеко не все, и оно было довольно редким. Август посчитал, что лучше не рисковать, и передал его своей новой знакомой. – И вот ещё что, – когда Нола благоговейно приняла в руки пистолет, парень вытащил из кармана маленький чёрный блокнот, точно такой же, как ему дал Лео в то утро несколько дней назад. – Это мой подарок тебе.
За всё это время температура существенно снизилась, похолодало до утреннего инея и наледи на окнах. Нола с опаской приняла из рук Августа блокнот, открывая на середине. Оказалось, что он подробно законспектировал ей всё, что знал о подземном городе, каждый его закон и каждый отсек. Девушка смотрела на развёрнутые схемы, зарисовки оборудования, не понимая, когда же он успел это сделать.
– Ну, мне пора. Может, ещё встретимся, – сегодня солнца не было, но видя, как он улыбается, стоя в этой нелепой шапке, отданной ею несколько дней назад, Ноле нестерпимо захотелось его обнять.
– Ещё как встретимся, – она резко обхватила его руками, лишая возможности двигаться. Его руки были зажаты и повисли в воздухе, а дыхание остановилось.
Август не успел сказать, как сильно он ненавидит объятия, и не успел понять, что конкретно чувствует по этому поводу, как чужое дыхание, опалявшее меховой ворот, исчезло. Нола была зла, растерянный парень только кивнул в ответ, взял коня под узды и развернулся в сторону выхода. Город Сильва только начинал просыпаться, когда Август Блэк, как ему тогда казалось, навсегда его покидал. Проходя мимо торговых обозов, навьюченных мулов и телег со свежими овощами, он размышлял о том, что после странных объятий Нолы стало как-то спокойнее, и руки совсем не тряслись, когда услышал отдалённо детские голоса, после чего увидел свет затухающего костра.
"Спит под корнями медвежий род,
Сны его тёмные лес бережёт.
Ветка тряхнётся — дыханье глухое,
Сердце забьётся, как эхо лесное".
Судя по всему, дети напевали какую-то песню, и по мере того, как он подходил, слова становились всё отчетливее.
"Не зови его, не пой,
Лес качнётся над тобой.
Он в тумане, он в росе,
Он в звенящей тишине".
Они сидели в небольшом кругу, тихо раскачивались и в унисон напевали свою песню в каком-то тревожном мотиве. Спешить было некуда, и парень остановился, чтобы дослушать.
"В листьях шуршит он, но не идёт,
Тропка свернёт и судьба приведёт.
Тронешь корягу — услышишь вдали
Шёпот дыханья из-под земли.".
Чернеющие вдали деревья, всё ещё окутанные утренним туманом, словно пошевелились на последней строчке, и парень непроизвольно поёжился, перехватывая поводья покрепче.