– Эй, там есть кто? – Эхо было достаточно сильное. Прикрикнув, девушка вновь ожидала какого-то ответа, но снова лишь тишина зависла в воздухе.
Тихо хмыкнув, Тавия с усилием, но смогла вытолкнуть решётку с другой стороны, так же закреплённую на пазы защёлки. Металлическая дверца отскочила и гулко ударилась об пол, судя по всему, совершенно пустой комнаты. За ней сперва вывалился пыльный рюкзак, а после и сама девушка, вновь громко чихая. Тавия поправила одежду и подняла взгляд. Комната была просторной и совершенно пустой, посередине стоял длинный стол, полностью сделанный из металла. Когда она сделала шаг, лампы загорелись ярче – значит, в комнате была постоянная подача электричества – и, рассмотрев стены, она решительно надела рюкзак, вернув на место решётку, ведь убираться отсюда нужно было как можно скорее. Стены были гладкие и блестящие, разделённые квадратными прямоугольными ячейками примерно полметра на метр, а прямо впереди за столом – высокие морозильные камеры от пола до потолка. Буквально всё в ней вопило поскорее делать ноги, но замок никак не реагировал на её чип, сколько бы она не пыталась приложить к нему запястье.
Вдоль позвоночника пробежал холодок. Поправив и застегнув куртку, девушка крепче ухватилась за лямки рюкзака, делая несколько шагов вперёд. Стол был оборудован странно, подсвеченный ярче, с набором инструментов и сливом в углу. Такие она однажды видела, когда они с братом ходили смотреть ужастик, что крутили в соседнем отсеке, и чётко понимала, что находится в морге, которого в принципе быть не должно в бункере, ведь всех уходящих кремировали сразу же после прощания.
Любопытство граничило со страхом, и Тавия двинулась ещё немного вперёд, шумно выпуская облако пара изо рта, когда взгляд зацепился за морозильные камеры впереди и надписи, их разделявшие. «Категория 1», «Категория 2», «Категория 3». Всего несколько слов, три таблички на разных дверцах, призывно манящие их открыть. Ручка морозильной камеры находилась всего в нескольких сантиметрах. Любопытство победило, когда она дёрнула дверь с надписью «Категория 3» на себя. Лицо обдало резким холодом. Запотевшие квадратные пакеты размером с ладонь громоздились один на другом и не давали ровно никакого пояснения ситуации. Тавия знала про охотников, знала, что в центральном отсеке есть и мясо, но никогда не видела и не ела его. Кости в порциях были разрублены на куски и аккуратно упакованы. Тавии хотелось бы найти копыто или часть его, но, перебирая пакеты один за другим, она натыкалась на странные очертания разрубленных ступней и кисти рук, очень похожие на человеческие. Наверное, это были какие-то человекоподобные звери, – так она хотела думать, пока тошнота добиралась до горла, затрудняя дыхание. Захлопнув дверцу, девушка не почувствовала никакого облегчения, лишь новую волну странной тревоги, и двинулась в сторону ячеек, расположенных в стенах. Решив, что бояться поздно, вспомнила всё, чему её учил отец, и, вдохнув поглубже, дёрнула ручку. Внутри оказалось пусто, и когда со стороны входа послышались шаги, её прошиб холодный пот, ведь она была уверена, что вляпалась во что-то куда серьёзнее, чем возможный нагоняй от брата и пропуск праздничного ужина.
***
Августу нравилась его работа. Ему нравились все его работы. Но когда Клавдий вдруг решил, что муж непременно должен попасть в корпус охотников, Августу это понравилось меньше всего. Почти все парни, что обучались на его курсе, были крупнее и выносливее, все употребляли мясо и никто не пил подавители. Он был буквально худшим из своей группы, опережая в оценках лишь по стрельбе и обращении с холодным оружием, но и в последнем ему не удавалось преуспеть в спарринге, ведь равной силой он не обладал.
– Отче, уже уходишь? – Дик Робертс был одного с ним роста, и их часто ставили в пару, забывая при этом, что блондин был минимум вдвое крупнее Августа, который, даже тренируя скорость, всегда был на несколько показателей позади.
– Нужно зайти в храм, – в первый понедельник месяца всем прихожанам выдавали запас таблеток. Август всегда брал максимальную дозу, исправно молился и даже делал пожертвования. Вера была спасением, помогала все эти восемь лет придерживаться плана и давала чёткие представления о будущем.