— Моя брошь! — запричитала его супруга. — Фамильная брошь с изумрудами!
— Кто взял мою ложку? — рявкнул из камбуза кок. — Серебряная, именная! Подарок от отца на выпуск из кулинарного техникума!
К вечеру список пропаж вырос до двух десятков предметов. Исчезало все блестящее, от запонок до часов. Даже у Федора Степановича пропали очки для чтения, а у Нади исчез блестящий пинцет для пробирок.
Благодаря постоянно действующему «Шепоту течений» я был в курсе всего, что происходило на судне. А скандал набирал обороны.
Капитан собрал экстренное совещание.
— Похоже, у нас на борту карманник, — мрачно заявил он. — Вопрос один, кто?
Подозрения сразу пали на пассажиров третьего класса, но быстро выяснилось, что пропажи случились на всех палубах. Даже из капитанской каюты исчез позолоченный секстант, сувенирный поскольку на реке совершенно бесполезный.
Я наблюдал за развитием событий с плохо скрываемым весельем. Закономерность была очевидна. Пропадали исключительно блестящие предметы. И я, кажется, знал виновника.
Отойдя в безлюдное место, я мысленно позвал:
— Капля?
Из-за борта высунулась знакомая мордочка. На морде выдры было написано столько невинности, что сомнений не осталось.
— Это ты взяла все блестящие вещи?
Пауза. Потом неуверенный образ — может быть, я? Может быть, не я? А что такое «взяла»?
— Капля!
Образ виноватой мордочки, опущенные ушки, поджатый хвост. Да, это была она.
— Зачем?
Поток образов: блестящие вещи такие красивые! Лежат без дела! Никто не смотрит! Можно же взять посмотреть? И потрогать? И спрятать в безопасном месте?
Я вздохнул. Стоило догадаться. Молодой водный дух с интеллектом ребенка и сорочьей страстью ко всему блестящему. Чего еще ожидать?
— Где твой тайник?
Капля нехотя поплыла к корме, я последовал по палубе. У спасательной шлюпки, накрытой брезентом, она нырнула и вынырнула уже на другой стороне. Приподняв край брезента, я обнаружил настоящую сокровищницу.
Запонки, броши, ложки, пуговицы, очки Федора Степановича, даже чья-то вставная челюсть с золотыми зубами. Все аккуратно сложено в углу шлюпки. Капля вынырнула рядом и гордо передала образ — смотри, как много собрала! Красиво же!
— Красиво, — согласился я. — Но это не твое. Нужно вернуть владельцам.
Образ шока. Потом отчаяния. Потом мордочки со слезами. Вернуть? Но она так старалась! Так долго собирала! И вообще, они же бросили эти вещи!
— Не бросили, а временно оставили. Верни все. Немедленно. Или я перестану тебя кормить.
Последний аргумент подействовал. Капля передала образ глубочайшей печали, вселенской скорби и разбитого сердца, но согласилась.
Следующий час прошел в суматохе «чудесных находок». Люди обнаруживали свои вещи в самых неожиданных местах — запонки в кармане другого пиджака, брошь в шкатулке под платками, ложка в ящике с вилками.
— Старею, — вздыхал Федор Степанович, нацепив найденные очки. — Сам положил в карман с платком и забыл.
Но одну вещь вернуть оказалось некому. Капля передала мне образ — худой человек в темном плаще, сходящий в Синявино на нашей прошлой остановке.
Пристань там была слишком маленькой, чтобы принять водоход, поэтому пассажира доставили на берег на шлюпке.
В руках у него был небольшой саквояж, из которого Капля и стащила…
— Покажи, что именно.
Водный дух нырнул и вернулся с запечатанной пробиркой. Я взял ее в руки и едва не выронил. Внутри, в концентрированном виде, находились десятки, нет, сотни искаженных элементалей!
Спящих, сжатых до предела, готовых пробудиться при контакте с большим объемом воды.
Это была бомба. Биологическое оружие. Одной такой пробирки хватило бы, чтобы отравить целое озеро или крупный источник.
— Фу! — Капля передала образ отвращения. — Они неправильные! Плохие! Больные!
Она была права. Искаженные элементали отличались от обычных как бешеная собака от ласкового домашнего пса. Я осторожно взял пробирку и начал поглощать их энергию. Оставить такую опасную вещь я не мог. Если стакан воды из контрабандной бутылки мог серьёзно ухудшить здоровье, то одна капля из этой пробирки просто убила бы любого, кто её выпил.
Когда я закончил, в памяти остался четкий образ человека с пробиркой. Худой, нервный, с бегающими глазками. Значит, зараза распространяется не сама. Кто-то ей «помогает». И один такой человек у меня теперь есть на примете.
Информация для размышления. Но это потом. Сейчас нужно готовиться к прибытию.
«Ласточка» входила в озерный порт Синеозерска под вечер. Столица Озерного края встречала золотым закатом, отражающимся в воде десятков каналов. Город мостов и воды, как я и представлял по картинкам в журналах, которые приходилось видеть раньше.