— Часа два-три.
— Пятнадцать рублей, — объявил он после недолгих подсчетов.
— Десять.
— Тринадцать. Там дорога через пастбища идет. Может, ворота открывать придётся.
— Одиннадцать, и я сам открою ворота, если встретятся.
— Э, да вы торговаться умеете! — извозчик усмехнулся в усы. — Ладно, по рукам! Кузьма Савельич Воронов к вашим услугам. А вы, стало быть, тоже золотую рыбку ловить собрались?
— Золотую рыбку?
— Ну, медальон этот, Громовский, — пояснил он, помогая мне забраться в экипаж. — Полгорода уже туда съездило. Вчера троих возил, позавчера — пятерых. Все ныряют, ищут, а воз и ныне там. Ну что, Звездочка, покажем господину дорогу?
Кобыла лениво фыркнула и тронулась с места. Кузьма Савельич, как выяснилось, относился к породе разговорчивых извозчиков. Едва выехали за городские ворота, как он пустился в воспоминания.
— Я ведь раньше ямщиком был, на почтовом тракте. Лихое было времечко! Помню, как-то везу важного чиновника из столицы. Снег, метель, волки воют… Чиновник трясется, молитвы читает, а я ему: «Не бойтесь, ваше благородие, моя Буланка, она была тогда у меня, от любого волка уйдет!» А он мне: «Да не волков я боюсь, а того, что жена меня убьет, если опоздаю на ее именины!» Вот смеху-то было!
Дорога петляла между рощами и полями. Город остался позади, воздух стал чище. Пахло нагретой травой, цветущей липой и пылью.
Внезапно впереди показался автомобиль. Черное чудовище неслось навстречу, изрыгая дым и грохот. Звездочка занервничала, заплясала на месте.
— Но-но, милая, но-но! — Кузьма Савельич крепче взял вожжи. — Не бойся, это просто железяка с колесами! Тьфу, нечистая сила! Носятся как оглашенные, лошадей пугают, пыль поднимают!
Наконец впереди показалась Камышовая бухта. Сначала услышали шум голосов, музыку и смех. Потом увидели десятки экипажей на импровизированной стоянке.
— Ого! — присвистнул Кузьма Савельич. — Вы уж не обессудьте, барин, но ближе не подъеду. Там такая толчея, что потом час разворачиваться придется.
— Ничего страшного. Я дойду.
Извозчик остановился в тени большого дуба, где уже стояло несколько экипажей. Соседний извозчик, лысый толстяк, дремал на козлах, накрыв лицо картузом.
— Я вас тут подожду, — сказал Кузьма Савельич, доставая из-под сиденья свою газету. — Я почитаю пока. Тут про новые налоги такое пишут — волосы дыбом встают! Знаете, сколько теперь за лицензию извозчика платить надо? Пять рублей в месяц! Грабеж средь бела дня!
Я оставил возмущенного извозчика и направился к бухте. По мере приближения шум усиливался. Казалось, здесь собрался весь город.
«Ой-ой-ой!» — встревожилась Капля. — «Людей много, Капе страшно!»
«Держись дальних участков, где поменьше народу. И помни — ищем золотой медальон. Ничего лишнего»
«Капа помнит! Капа умная!»
С вершины холма открывался вид на всю бухту. Полукруг золотистого песка, изумрудная вода, десятки разноцветных зонтиков. На участках платных пляжей расположились богатые семейства. Дамы в легких платьях обмахивались веерами, господа потягивали прохладительные напитки, дети в матросских костюмчиках строили песчаные замки под присмотром гувернанток.
В центре бухты покачивался плавучий ресторан «Русалка». Инженерное чудо из трех соединенных понтонов выглядело как сказочный остров — полосатые тенты, белые столики, официанты в крахмальных манишках. Оркестр играл что-то легкое и танцевальное.
Но идиллию нарушали лодки ныряльщиков которые смотрелись на этом празднике жизни чужеродно. Их было не меньше дюжины. Старые весельные посудины с облупившейся краской, нагруженные баграми, сетями и прочим снаряжением для траления дна. Они кружили по бухте, стараясь балансировать между эффективностью поисков и гневом отдыхающих.
— Поосторожнее, любезный! — возмущенно крикнула дама в огромной шляпе, когда трал прошел в метре от ее надувного круга. — Вы меня чуть не утопили!
— Виноват, барыня! — небрежно бросил бородатый ныряльщик, даже не оборачиваясь. — Течением снесло!
— Какое течение в бухте⁈ — взвизгнула дама, но ныряльщик уже греб прочь, делая вид, что не слышит.
На границе платного пляжа уже замеченные мной на площади братья вступили в перепалку с группой отдыхающих. Дело дошло до взаимных угроз.
— Мы заплатили за спокойный отдых! — тряс тростью пожилой господин. — А вы тут шастаете!
— Озеро не ваше, дедуля! — огрызнулся младший Горшков. — Хочешь тишины — купи себе личный пруд!
— Как вы смеете…
— Ладно-ладно, отплываем! — один из братьев, очевидно, более благоразумный, уже разворачивал лодку. — Не кипятитесь, ваше благородие, а то удар хватит!