На следующий день граф посетил хижину ее родителей. Бедные крестьяне низко кланялись господину и предлагали ему любое угощение, какое только могли найти у себя в погребах, но граф лишь выпил немного молока и попросил обоих сесть и поговорить с ним спокойно.
Женщина попросила дозволения уйти, а ее муж остался с графом. Он не решался сесть в присутствии своего господина, однако тот настоял, и оба устроились на бревне во дворе, среди домашней птицы, гуляющей между грядками.
Картина эта могла бы вызвать умиление у стороннего наблюдателя – да только никто не осмеливался подсматривать за господином графом. Уж коли нашлись у него причины так себя вести, стало быть, простому люду следует держаться скромненько, в сторонке.
Граф спросил:
– Откуда в вашем доме эта девочка?
– Господин уж наверное догадался, – отозвался крестьянин, – что Азалия нам не родная дочь, хотя боги нам свидетели – мы растили ее, как умели, и ни в чем ей не отказывали! Не знаю, кто принес ее к нашему порогу. Собственных деточек у нас не рождалось. Я бы, конечно, хотел сына – помощника, а боги прислали нам дочку… Пользы от нее, сами понимаете, господин, никакой, но она доставляет нам радость, а это важнее всякой пользы. Она появилась у нашего дома ночью. Моя жена говорит, будто разразилась в тот день гроза, а я не припоминаю – давно это было! Младенец лежал в корзине, завернутый в одеяло.
– Вы сохранили корзину и одеяло? – быстро спросил граф.
Крестьянин развел руками.
– В них ничего особенного не было. Думаю, тот, кто доставил ребенка, позаботился о том, чтобы не оказалось никаких знаков, по которым можно было бы девочку опознать. Ни медальона, ни особых вышивок. На ней даже одежды не было. Только одеяло, перетянутое веревкой, и все. Вещи куплены на рынке в ближайшем городке, там таких полным-полно… Уж поверьте, господин, мы ли не искали примет!
Граф чуть опустил голову.
– Это и неважно, – молвил он спустя короткое время. – Расскажи мне еще об Азалии. Кто назвал ее так?
– Моя жена. Она сразу подумала, что девочка не из простых, вот и решила дать ей необычное имя. Чтобы не кликали нашу красавицу так, как кличут обычных деревенских девчонок.
– Почему твоя жена решила, будто девочка не из простых?
– Была бы из простых, ее бы не стали подбрасывать, – ответил крестьянин совершенно бесхитростно. – У нас все иначе, чем у господ. Если ребенок не нужен, найдут способ избавиться – утопят или закопают, а соседям скажут, будто младенчик помер. Никто ведь не удивится, если у крестьянки младенец помрет! Знатные – другое дело. Вы, люди древнего происхождения, свою кровь цените и бережете, вы не станете закапывать ее в землю. Нет, если ребенок не нужен знатной госпоже, она постарается сделать так, чтобы он все-таки сохранился и вырос…
– Ты умен, как я погляжу, и рассуждаешь достойно, – проговорил граф. – Я дам тебе в награду кошелек с золотыми монетами. Купи себе всего, что пожелаешь, и обнови крышу на доме, а своей жене непременно подбери хорошей одежды. Она заслужила этого.
Крестьянин улыбнулся.
– Мне ли не знать, на каком сокровище я женат!
– Что касается вашей приемной дочери, то я хочу забрать ее в мой замок, – продолжал граф. – Отныне я буду заботиться о ее воспитании. Кто знает, может быть, я сумею подобрать для нее достойного мужа.
Крестьянин сделался белее снега.
– Вы желаете отобрать у нас Азалию? – пролепетал он.
– Что тут такого? – граф выглядел удивленным. – Разве ты не знал, что рано или поздно нечто подобное произойдет?
– Я надеялся… – крестьянин опустил голову. – Я молился всем богам, чтобы этого все-таки не случилось…
– Не хочешь ведь ты, чтобы Азалия стала женой какого-нибудь неотесанного крестьянского парня?
– Нет…
– Или ты собирался оставить ее незамужней? Ты подумал о том, что рано или поздно вы с женой умрете? Что тогда будет делать Азалия? Я видел ее руки – она не приучена к тяжелому труду… Чем она займется, оставшись одна?
– Ох, господин, вы разрываете мое сердце!
– Я прослежу за тем, чтобы вы с женой ни в чем не нуждались, – продолжал граф. – Видеться с Азалией вам будет запрещено. Хорошее дело – если она выйдет замуж за знатного человека, и вдруг он услышит, как его супруга называет отцом и матерью простых крестьян!
– Я понимаю. – Приемный отец Азалии встал и поцеловал руку своего господина. – Вы правы во всем, а мы с женой желаем Азалии только счастья.
– Как и я, – добавил граф, улыбаясь.
Он сдержал слово и обеспечил добрых крестьян всем, так что они пи в чем не нуждались. Азалия же ничуть не удивилась, когда ей сообщили, что отныне она переселяется в графский замок. Она как будто ждала этого. Девушка сердечно расцеловала людей, воспитавших ее, и ушла не оглядываясь легкой походкой, беспечная и счастливая, так что у ее приемных родителей слезы потекли из глаз: они-то знали, что больше не увидят свою красавицу-дочь!