Читать онлайн "Аль-Каида [Maxima-Library]" автора Райт Лоуренс - RuLit - Страница 4

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Человек в каюте первого класса знал о любви лишь то, что она причиняет страдания. Он написал роман, в котором пытался передать воспоминания о собственных неудавшихся отношениях. Кутуб заявил, что не способен найти невесту среди «обесчещенных» женщин, позволяющих себе выставляться напоказ. Он остался одиноким и разочарованным, хотя был далеко не стар. Но женщин не чуждался: любил своих трех сестер. Однако подавленная сексуальность преследовала его, и он словно спрятался в раковину, посчитав половые отношения главным препятствием на пути к спасению.

Кутуб всегда ценил теплые сердечные отношения с матерью. Фатима, неграмотная, но благочестивая женщина, отправила его, развитого не по годам, учиться в Каир. Отец умер в 1933 году, когда Кутубу было двадцать семь. Следующие три года Кутуб учительствовал в различных провинциальных учебных заведениях, пока его не перевели в Хельван, процветающий пригород Каира. Он решил перевезти семью к себе, но его мать, ревностная хранительница традиций, долго отказывалась покидать родную деревню. Ей не нравились иностранные обычаи, царившие в Хельване.

Саид Кутуб долго молился у себя в каюте, размышляя, что делать. Стать как все или идти своим путем? Сопротивляться искушениям или поддаться им? Подобно паломнику, он совершал одновременно два путешествия: по огромному внешнему пространству и во внутреннем мире. Он выбрал путь к себе. «Мой выбор — остаться истинным мусульманином», — решился Кутуб, но тут же услышал внутренний голос: «Ты уверен? Не очередной ли это каприз?»

Его рассуждения прервал стук в дверь. В коридоре стояла молодая девушка, которую он описал как стройную и «полуодетую». Она спросила его по-английски: «Ничего, если я приду сегодня ночью в гости?»

Кутуб ответил, что в каюте только одна кровать.

«Одна кровать может выдержать двоих», — сказала девушка.

Испугавшись, Кутуб захлопнул дверь прямо перед ее носом. «Я услышал, как она упала на пол, и понял, что она пьяна, — рассказывал он. — Я немедленно возблагодарил Бога за то, что Он оградил меня от искушения и позволил устоять».

Со временем этот мятущийся человек сумеет произвести переворот в исламе и создать угрозу правящим режимам всего мусульманского мира. Он станет кумиром нескольких поколений молодых арабов без рода и племени, которые благодаря ему обретут смысл жизни в джихаде.

Кутуб прибыл в гавань Нью-Йорка во время традиционного сезона отпусков. В эпоху послевоенного бума все кинулись делать деньги: производители помидоров на фермах Айдахо, детройтские автомобилестроители, банкиры с Уолл-стрит. Это пробуждало доверие к капиталистической модели, которая подверглась жестоким испытаниям во время Великой депрессии. Официальный уровень безработицы не превышал четырех процентов, и, честно говоря, всякий, кто хотел заниматься делом, легко находил такую возможность. Половина мирового капитала была сосредоточена в руках Америки.

Кутуб прогуливался по улицам Нью-Йорка, залитого праздничными огнями. Контраст с Каиром особенно впечатлял.

Раньше он только слышал о телевизорах и стиральных машинах — здесь же ими были сплошь уставлены великолепные зеркальные витрины. Чудеса техники, загромождавшие все отделы магазинов, поражали воображение.

Небоскребы возвышались над манхэттенским ущельем, между Эмпайр-стейт-билдинг и башней «Крайслер». К деловым кварталам центрального района, с их широкими проспектами, примыкали иммигрантские районы.

Это было настоящее вавилонское столпотворение. Новая самоуверенная среда являла собой беспрецедентное смешение культур. Символом нового мирового порядка выступала штаб-квартира Организации Объединенных Наций. ООН была наиболее ярким выражением послевоенного интернационализма. Сам город казался воплощением мечты об универсальной гармонии, более зримой, чем любая идея. Мир стремился в Нью-Йорк, ибо там были сосредоточены сила и деньги. В городе жило около миллиона русских, полмиллиона ирландцев и значительное количество немцев, не говоря уже о пуэрториканцах, доминиканцах, поляках и невероятном количестве нелегальных китайских рабочих, которые нашли убежище в гостеприимном городе. Негритянское население за восемь лет выросло в полтора раза и достигло семисот тысяч. Негры бежали сюда от расизма американского Юга. Каждый четвертый из восьми миллионов ньюйоркцев был евреем; многие из них бежали от последней европейской катастрофы 1939–1945 годов. Надписи на иврите украшали вывески магазинов и мастерских в Нижнем Ист-Сайде, на улицах частенько звучал идиш. Это должно было быть неприятно нашему египтянину средних лет, который ненавидел евреев, но никогда с ними не встречался, пока не покинул свою страну. Для многих жителей Нью-Йорка политическое и экономическое угнетение было частью их прошлой жизни, а город предоставил им место для молитвы и работы, возможность жить, растить детей, начать все сначала. В Нью-Йорке пробуждалась надежда, в то время как Каир слыл столицей отчаяния.

     

 

2011 - 2018