– Когда я проснусь, ты еще будешь здесь? – спросила Лейла, уже засыпая от наркоза.
– Конечно, я подожду. – Аолла улыбнулась ей и вышла в зал. – Линган, давай мы сядем со Строггорном. Я вижу, ты уже очень устал, а мы быстро справимся.
– Правда? – Линган отключился от кресла. – Я вам помогу, как оператор.
– Хорошо. – Аолла кивнула, а Строггорн занял пси-кресло.
На объемном экране Линган видел как Аолла и Строггорн с огромной скоростью зашивали область психотравмы – теперь это можно было сделать, не отправив девочку в сумасшедший дом. Ее мозг примирился с реальностью и эта информация не представляла для нее опасности. Больше ей не ставили блоки, защищающие мозг от дальнейшего разрушения, в этом теперь не было никакой необходимости, а для ребенка они представляли никому ненужную преграду, мешавшую его развитию.
Белоснежный конь осторожно переступал длинными ногами по широкой лесной тропинке, неся на своей спине двух прекрасных наездниц. Аолла посадила Лейлу перед собой и, управляя одной рукой, слегка придерживала ее в седле. Строггорн ехал рядом, изредка поглядывая на них. Это был последний день пребывания Аоллы на Земле, и они решили провести его вместе. Линган разрешил забрать девочку из клиники на несколько часов. Лейла поправилась – курс лечения был почти закончен. Недели через две Линган обещал выписать ее домой, к родителям, с которыми она снова помирилась, чем несказанно обрадовала Этель.
Аолла все время наклонялась, а ее иссиня-черные распущенные волосы мягко касались лица Лейлы. Девочка увидела белку на дереве и показала на нее Аолле. Белка заметила их взгляд и быстро спряталась в ветвях.
– Честное слово! Папа, ты видел? Белка нас испугалась! Это потому что мы красивые и у нас большой конь! – прокомментировала Лейла, и Строггорн рассмеялся. Аолла удивленно посмотрела на него, стараясь припомнить, слышала ли когда-нибудь в жизни его смех, но так и не вспомнила.
– Ты очень изменился, Строггорн. Просто другой человек, – сказала Аолла.
– Я тебе такой не нравлюсь?
– Нравишься. Правда, я подозреваю, что это ты только с нами такой. А ты как считаешь, Лейла, твой папа очень строгий?
– А можно, я тебе скажу это на ухо, а то он все услышит?
– Он все равно услышит – у тебя в голове, ты же знаешь, какой он противный! – смеясь, сказала Аолла.
– Он не противный, – обиделась за отца Лейла. – Конечно, ябедничать нехорошо, но он так балует меня! Просто ужас! – Она хитро посмотрела на Строггорна, и он опять рассмеялся, с грустью подумав о том, как мало было в его жизни подобных минут. Строггорн отвлекся на минутку и снова услышал их разговор.
– Мама, – говорила Лейла. – А если крылья у дорнца станут совсем черные, что это будет означать?
– Гнев, угрозу, такие нехорошие чувства, – поясняла Аолла, сопровождая это мысленным показом изменения цвета крыльев.
– А почему у Президента они почти всегда черные?
– У него такая должность – он всегда должен быть строгим. Но один раз, это по секрету, я видела у него белые крылья.
– Что это означало?
– Торжественная обстановка, свадьба.
– Вот бы посмотреть на такую свадьбу! – У Лейлы загорелись глаза от той картинки, что была в голове у Аоллы.
– Впечатляющее зрелище, – подтвердила Аолла.
– Ты мне испортишь ребенка! Теперь вместо того, чтобы бояться, она влюбилась в Дорн! – возмутился Строггорн.
– Вряд ли я успею это сделать. Ну, теперь ты не жалеешь, что у тебя две мамы? – Аолла снова наклонилась к Лейле.
– Нет, я думаю, мне теперь все будут завидовать!
– Зависть – плохое чувство, Лейла, и может испортить жизнь, – серьезно сказал Строггорн.
– Это правда? – Лейла смотрела на Аоллу.
– Правда. Нужно слушать отца. Он у нас очень старый и много знает.
– Старый? Ему так много лет?
– Ужасно. Я даже уже не помню сколько, давно сбилась со счета. – И они опять рассмеялись.
Аолла стояла у гиперпространственного окна и никак не хотела уходить на Дорн.
– Ты так и не успела отругать меня. – Строггорн печально глядел на нее.
– Отругать? – она задумалась. – Никогда в жизни я не была так счастлива и так несчастна одновременно Строггорн, – сказала Аолла совершенно серьезно. – Как ты думаешь, Лейла забудет меня за пять лет?
– Не знаю, мне кажется – нет, слишком сильные впечатления.
– Утешаешь меня?
– Мне нечем тебя утешить. Я и так понимаю, как тебе будет тяжело на Дорне.
– Хорошо, пойду. Ненавижу прощания. – Она подошла к Окну. – Береги ее! – донеслось уже из пространства, когда Окно захлопнулось.
Конец второй части.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
СОЮЗ ВРЕМЕН
Глава 22
354 год относительного времени
10 апреля 2034 года абсолютного времени
Мягкий свет освещал зал ресторана, неровные тени свечей плавно скользили по стенам. Строггорн протянул руку с зажженной спичкой и помог загореться свечам на сложном, многоярусном подсвечнике. Тщательно полированная поверхность стола загорелась сразу красноватым оттенком отражения огня, и такой же отсвет возник в глазах Строггорна, казавшихся в полумраке совсем черными. Лейла взглянула на отца, и он мысленно улыбнулся.
– Что будешь заказывать? – спросил он, передавая ей меню в красивом, под старину, переплете.
– Не знаю. – Лейла пожала плечами. – Я здесь никогда не была, все равно не понимаю названий, закажи на свой вкус, что-нибудь на горячее и мороженое.
Строггорн залюбовался дочерью. В этом неровном свете она была поразительно похожа на Аоллу. Лейле совсем скоро должно было исполниться четырнадцать лет, и с годами это сходство только усиливалось. Ее тело было еще угловатым, как у многих подростков в этом возрасте, но ему совсем нетрудно было спрогнозировать, как, уже буквально через несколько лет, она превратится в красивую девушку. Строггорн слишком часто и подолгу отсутствовал, занимаясь делами в абсолютном времени, и для него дочь менялась в прямом смысле слова на глазах. В этот день, только что вернувшись из очередной поездки, продлившейся несколько месяцев, Строггорн решил побаловать Лейлу и пригласил в свой любимый ресторан. Он был без маски, до неузнаваемости изменив свой пси-образ, и немногие посетители с интересом поглядывали на эту пару. Лейла была совсем не похожа на него. Никому бы не пришло в голову заподозрить в них отца и дочь, но, с другой стороны, она была слишком молода, чтобы быть просто его спутницей. Все приходили к решению, что она – его приемная дочь. Строггорн только усмехнулся про себя, как сложно скрывать что-либо в стране телепатов. Робот-официант накрывал на стол, аккуратно раскладывая тарелки, и Лейла хитро посмотрела на отца.
– О чем будешь просить? – спросил он, и она надула губки.
– Ты уже влез в мою голову?
– Зачем в нее влезать? По тебе и так все понятно, – Строггорн опять мысленно улыбнулся.
– Пап. – Лейла принялась за салат, – ты знаешь, скоро ежегодный бал-маскарад у Лингана…
– И что?
– Ты не возьмешь меня с собой?
– В качестве спутницы? – Строггорн нахмурился. – Лейла, и так слишком многие знают, что я твой отец. К тому же, ты слишком мала, чтобы тебя туда брать. Это проводится исключительно для взрослых, там же одни старики собираются, какой тебе интерес?
– Раз ты не хочешь идти со мной, может быть, достанешь мне два билета? Я могу пойти с кем-нибудь еще. – Лейла старалась не смотреть ему в глаза.
– Какая ты все-таки хитренькая девочка! Значит, собралась использовать мое положение, чтобы привести с собой молодого человека? Мне кажется, что тебе вообще-то рано увлекаться мальчиками. Смотри, скоро у тебя обязательное в четырнадцать лет обследование, и мне бы не хотелось краснеть за тебя. – Он внимательно посмотрел на нее, вспомнив прошлое Аоллы, и решил добавить: – Но, если что, лучше скажи об этом Дигу заранее, уговорим тобой заниматься кого-нибудь из наших. – Сейчас он уже все прикинул и подумал, что в любом случае для обязательного для Лейлы зондажа придется просить кого-то из Советников. В ее голове было огромное количество строго конфиденциальной информации, и нельзя было допустить, чтобы о ней узнали посторонние.