– Строггорн. – Посмотрел на него воспаленными глазами Генри. – Как она попала к вам?
– Предельно просто. Ее убили, Генри, сработал аварийный браслет, по нему я и нашел ее, пройдя через Многомерность. Пока оперировали, пока поняли, кто это – лицо изуродовано до неузнаваемости. – Строггорн посмотрел на Генри. – Да не бледней ты так, ей сейчас занимается специалист по пластической хирургии, все поправят, даже следов никаких не останется. Только извини, я им ее портрет дал по памяти, могут появится небольшие расхождения в лице.
– Бог с ним. – Генри кивнул, он уже понял, что дочерью занимаются специалисты и они в этом понимают больше. – Лучше скажите, что случилось?
– Я у вас хотел это спросить. Мне было не до зондажа ее психики. Она просто сейчас не в том состоянии, чтобы этим развлекаться. Знаю немного: ее били и постоянно заставляли говорить определенные фразы, которые записывали, наверное, для дальнейшего синтеза речи.
– Ее только били? – совсем тихо спросил Генри.
– Нет, ты правильно все понял. Я хотел сразу тебя предупредить, что у Джулии никогда не будет детей. Она слишком маленькая, и нам ничего не удалось сделать. Вообще, пришлось заменить почти все жизненно важные органы, так жестоко ее убивали. Кто-то очень хорошо осведомлен о наших медицинских возможностях. Кстати, мне не удалось точно вспомнить цвет ее глаз. Мне кажется, серые? Я был прав?
– А что? Не серые, скорее голубые. – У Генри потекли по лицу слезы.
– Теперь будут серые, не пересаживать же еще раз.
– О Господи. – Генри сидел в кресле, закрыв глаза. – Если я найду этих людей, то убью.
– С удовольствием помогу тебе в этом. – Строггорн улыбнулся одними уголками губ, и присутствующим стало жутко от его улыбки. В его мозгу сейчас можно было увидеть самые изощренные пытки, которые только можно было представить. – Но мы отвлеклись. – Строггорн стал серьезным, и теперь в его мозгу ничего не отражалось, кроме того, что он мысленно говорил. – Сейчас иди к жене, постарайся ее успокоить и предупреди, что несколько часов, а может быть и дней, тебя не будет. Потом «сходим» в Аль-Ришад, посмотрим, что еще можно узнать от Джулии, а там решим. Охота идет на тебя и, возможно, на меня, так что, в скором времени, они проявятся сами. У меня просто руки чешутся до них добраться.
Еще через полчаса абсолютного времени они снова возникли в квартире Строггорна. В Аль-Ришаде за время их отсутствия прошло более сорока часов. Директор удивленно осматривался – они оказались в самой обычной небольшой гостиной, с простой мебелью.
– Посиди, – кивнул Строггорн.
– Где мы?
– У меня дома. – Строггорн нырнул в дверь коридора, послушно распахнувшуюся при его приближении. Антон, совершенно изможденный, сидел за пультом в пси-кресле. Джулия была полностью помещена в гелевую ванну, шло заживление швов, и, видимо, с ее лицом уже закончили работать. Строггорн посмотрел на приборы и удовлетворенно кивнул: уже через два часа все должно было закончится.
– Антон, ты куда-нибудь уходил?
– Нет, дежурю все время. – Он устало посмотрел на Строггорна. Сейчас он выглядел значительно старше своих двадцати трех лет. – Вы не волнуйтесь, я поспал, пока работали с лицом. Просто мне очень жаль ее, совсем ребенок.
– Не совсем, подросток, тринадцать лет, – донесся голос Строггорна из коридора.
Стил накрывал, быстро раскладывая тарелки. Генри посмотрел на Строггорна.
– Как она?
– Физически – все в порядке. Месяца через два и не вспомнит, что половина тела неродная, а с психикой пока неизвестно. – Строггорн принялся за еду. Он уже почти двое суток ничего не ел.
– Я не думал, что вы так скромно живете. – Генри тоже решил поесть, да и отказываться было неудобно.
– Это он-то скромно живет? – Креил входил в гостиную. Он решил проверить, как обходятся без него. – Вы из-за того, что всего одна спальня, кабинет и гостиная? Так он же всю остальную квартиру превратил в операционную и лабораторию. У нас в стране есть еще только три места с таким совершенным оборудованием, как у Строггорна дома. Его уже бессчетное число раз пытались ругать, но все бесполезно. Вся квартира занимает больше трехсот метров, только ему этого мало и переезжать он не хочет.
– Ты себе представляешь переезд? Сверхточное оборудование со сверхсложной настройкой будешь таскать в лифтах! – возмутился Строггорн.
– Ну вот, с ним всегда один разговор, – хитро улыбнулся Креил. – Можешь пробить дверь в соседнюю квартиру, нам удалось уговорить людей переехать и освободить ее.
– Правда? – У Строггорна загорелись глаза, и все увидели, как в его мозгу сразу завертелось оборудование, которое теперь можно было разместить.
– Я же вам говорил, Генри, ему скоро и второй квартиры станет мало, такой он невозможный человек. Для меня важно, чтобы была удобная спальня, все мы, Советники, любим комфорт, а для Строггорна, главное – это оборудование.
Антон вошел к ним и сообщил, что Джулия проснулась.
– Антон, у тебя крепкие нервы? – мягко спросил Строггорн.
– Уже не знаю, хотя до Джулии я на них не жаловался.
– Я хочу, чтобы ты помог мне при зондаже. Креил же откажется?
– Обязательно откажусь. – Креил принялся за кусок мяса. – Терпеть не могу работать с детьми.
– Ладно. Антон, я засчитаю тебе это как квалификационный экзамен по Вард-Хирургии, – предложил Строггорн.
– Не соглашайся, – посоветовал Креил. – Пожалей свои нервы. Лучше сдать квалификацию, а еще лучше – у меня в клинике.
– Но ведь ему нужен оператор? – растерянно спросил Антон. – Придется еще кого-то вызывать? – Строггорн положил Антону руку на плечо и увел того в операционную.
– Креил, – совсем тихо спросил Генри. – А почему Советник так уговаривал его и вас?
– Потому что никому не хочется узнавать, что делали с вашей дочерью, во всех подробностях. Ей будут делать глубокий зондаж, нужно же иметь информацию об этих людях, прежде чем вы полезете к ним в руки? Вы бы не хотели поассистировать Строггорну?
– Упаси Господь! Мои нервы этого точно не выдержат! Да я и не врач.
– Так же, как и мои. У Антона тоже не выдержат, только он молодой и еще этого не знает, но кошмары на несколько месяцев ему обеспечены, это я смело могу гарантировать. А то, что вы не врач, – это не факт. Если когда-нибудь будете жить у нас, вас обяжут работать врачом, только лишь потому, что вы Вард, а многие вещи, кроме нас, никто делать не может, – пояснил Креил.
– Скажите, Советник, а как Строггорн это выдерживает?
– Вы действительно хотите это узнать? А не пожалеете потом? Он был Инквизитором. Страшный человек, мог пытать, собственноручно… Что это вы так побледнели? – Креил усмехнулся. – Видите, я тоже жестокий человек. Все Советники такие – один другого лучше, нас так специально подбирали, чтобы наши нервы все выдерживали. Я только несколько раз видел, чтобы Строггорн нервничал, и то исключительно из-за своей дочери.
– Мне кажется, что Джулия кричит, – прислушался Генри.
– Не может быть. У Строггорна в операционной прекрасная звуко– и мыслеизоляция – это же жилой дом все-таки. Как вы опять побледнели, придется делать вам обезболивание. – Креил встал и ушел в лабораторию. Когда Генри немного пришел в себя, он невозмутимо продолжил: – Бесполезно скрывать от вас, что там происходит. Джулия будет долго болеть, вам придется все время это учитывать, может быть, теперь всю оставшуюся жизнь.
– Что там происходит? – слабо спросил Генри.
– В обморок шлепаться не будете?
– Постараюсь.
– Он вытащил из подсознания и активизировал те зоны памяти, где хранится информация, полученная, когда с ней все это делали. Это совершенно то же самое, как если бы она прошла через это второй раз, только не займет столько времени – Строггорн очень хороший врач.
– И зачем такой садизм? Я не хочу, чтобы с ней это делали.
– Я тоже не хочу. Предпочитаете оставить ее в нашей психиатрической клинике навсегда? Я предлагал ее не оживлять, не люблю, когда страдают дети.
– По-вашему, лучше, если они мертвые? – Генри уже вообще плохо соображал, о чем идет речь. Все было плохо, с какой стороны не смотри.