В лесу шел дождь. Генри посмотрел на деревья, пытаясь понять, в каком климатическом поясе они очутились. Похоже было на Канаду, но точнее он затруднился определить. Огромные ели поднимались к небу, и молодая поросль осин мешала идти. Строггорн шел впереди, показывая дорогу и осторожно раздвигая ветки. В какой-то момент он остановился и свистнул. Тут же словно из-под земли, появился вооруженный коротким автоматом человек, во всем черном, с лицом, закрытом полумаской. Впрочем, сейчас и лицо Строггорна, и Генри закрывали маски. Человек быстро что-то сказал в карманную рацию и пристроился за ними, внимательно оглядевшись. Еще через несколько минут они вышли на большую поляну с огромным особняком, который окружала высоченная кирпичная стена, а на вышках проглядывала охрана. Они подошли к воротам с четырьмя вооруженными охранниками.
– Куда вы меня притащили? – Генри ничего не понимал.
– Здравствуйте, Инквизитор. – Охрана пропустила их внутрь забора, и человек, тоже во всем черном, но уже без автомата, встречал их. – Никак не ждали вас так скоро.
– Изменились обстоятельства, – спокойно пояснил Строггорн. Они поднимались по белоснежной и скользкой от дождя мраморной лестнице.
В огромном холле их встретили слуги, тоже в черном. Строггорн проводил Генри в большой зал, со старинной мебелью и дорогими картинами на стенах. В каждом зале, через который они проходили, стояла охрана, молчаливая, в черном, в масках.
– Садитесь, Директор. – Строггорн показал на кресло, сейчас они были одни.
– Строггорн…
– Здесь нельзя меня так называть. – Глаза Строггорна стали совсем холодными. – Меня зовут Инквизитор, вы же слышали.
– Инквизитор, – задумчиво повторил Генри. – Так вы тот самый человек, за которым мы уже почти полгода охотимся? – Он знал, что скрывать это бессмысленно, Строггорн уже давно все вычитал из его головы.
– Наверное, только вряд ли вам меня удастся поймать. Я вот только одного не понимаю. Если не я хотел до вас добраться, тогда кто? Вы же думали все это время об Инквизиторе?
– Теперь я не знаю, сначала все показалось просто… – Директор задумался. Вошел человек в черном, Строггорн протянул ему запись, и он, приложив прибор к руке и закрыв глаза, внимательно прослушал ее.
– Знаешь кого-нибудь? – спросил Строггорн, когда он передал прибор назад. Генри подумал, что человек мог быть только Вардом, раз напрямую подключился к Машине.
– Нет. – Тот отрицательно покачал головой.
– Идеи есть? Мы с Директором уже все передумали, но не можем сообразить, кто на такое решился.
– Поищем, – коротко сказал человек и поспешно вышел.
– Может быть все-таки кто-то из мафии? – задал вопрос Генри.
– Какая мафия? – Строггорн удивленно посмотрел на него. – Уже нет никакой мафии, если только ребятня на улицах. Когда я в Многомерности убрал из жизни телепатов – главарей кланов, осталось очень немного руководителей в реальности, и мы сразу же заняли свободные места своими людьми.
– Теперь я начинаю понимать, откуда такие дикие суммы на счетах Аль-Ришада. Мне всегда казалось сомнительным, что можно сделать такой оборот только за счет банковских спекуляций, – заметил Генри.
– За счет спекуляций тоже можно немало, особенно если пользоваться информацией, полученной из чьей-нибудь головы.
– А нас чертовски удивили эти новые наркотики – совсем не дают привыкания, – не унимался Генри. Изменения на этом рынке были такие значительные, что специалисты только диву давались.
– Давай-давай! В этом меня еще обвини! – возмутился Строггорн. – С помощью этих, как ты назвал, «наркотиков» замечательно идет отвыкание от обычной наркоты. Если их попринимать всего несколько месяцев и потом осторожно снизить дозировку, никогда не будет тяги к ним и никаких «ломок». Наши лучшие специалисты разрабатывали, могу заверить, пришлось провести крайне сложные исследования. Нужно же было, чтобы эти новые препараты еще давали и первоначальный эффект в точности как обычный наркотик.
– Интересные у вас методы, Советник. Значит, вы прибрали к рукам весь наркобизнес? Или только часть? – уточнил Директор.
– Думаю, почти весь и уже ясен эффект – у нас каждый месяц снижается потребность в новых «наркотиках». Обычные уже давно никто не принимает, ощущения несопоставимые. – Строггорн только хитро посмотрел на него. – Все еще сердишься? Удивляюсь: спасли твою дочь, почти избавили вас от наркотиков…
– Заработав при этом кучу денег. Куда вам столько?
– Какой ты любопытный, Директор. Строим новые заводы.
– Вот-вот, про заводы расскажите. Там у вас такая охрана, невозможно вообще ничего выяснить.
– Пытались?
– Как вы думаете? А вдруг там какое-то новое оружие делают? Откуда нам это знать? Я же не один всем руковожу? Меня обязали провести расследование.
– Никакого оружия там нет, на них собирают энергетические установки. Сколько еще вы собираетесь травить природу? Она уже давно этого не выдерживает.
– О, господи! Так этот транснациональный концерн «Энергия» – ваше изобретение?
– Наше. Чем это он не угодил?
– Ничем. – Генри отрешенно посмотрел вперед, он все равно никак не мог понять, как за такое короткое время Аль-Ришад смог оказать столь серьезное влияние на жизнь Земли. – Это правда, что концерн скупил почти все энергетические станции на Земле в странах, где это возможно? А где невозможно, имеет контрольный пакет акций?
– Правда. Я все жду, когда ты про космическую станцию спросишь.
– Спрошу. Что вы делаете на ней? – У Генри уже болела голова от той информации, что он получил.
– Во-первых, это связь с остальным миром, во-вторых, где вы, при необходимости, собираетесь принимать представителей других цивилизаций? Ваша космическая техника – это же смеху подобно. Ты уж извини меня, Генри, мы едва уговорили не показывать дорнцам, на каких консервных банках летаем, вы еще хотели их встретить на орбите! Они у нас чуть в обморок не свалились. Для них трехмерный космический корабль, это все равно, что вам предложили встретиться на запущенной ракете с ядерной боеголовкой! Какая бы у вас была реакция?
– Какая реакция, Инквизитор? Когда возникла без всякого запуска на орбите эта станция и ее засекли – у наших в НАСА крыша поехала. А когда эта прелесть развернулась и оказалась почти километровой в диаметре! А я еще до связи с Линганом невозмутимо утверждал, что это Аль-Ришад развлекается. Вы же меня даже не предупредили об этом заранее! Только они до сих пор не поняли, как можно было все это забросить в космос… Мне уже плохо от всего этого. Столько лет нас пугали вмешательством, а оно оказалось таким тихим, незаметным, просто страшно. За два года скуплено пол-Земли, вокруг нее летают непонятные спутники, а вы спокойно сидите и уверяете меня, что все хорошо. – Директор старался не смотреть на Строггорна.
– Не доверяете вы мне, Директор, несмотря ни на что, а страшно будет через несколько ваших лет, когда начнем объединять зоны времени, и если не создадим единую энергосистему. Насколько я просчитал, при этом могут и мои нервы не выдержать, я про всех остальных на Земле не говорю. – Строггорн посмотрел на Генри: тот думал о дочери и совсем его не слушал.
Прошло несколько часов, прежде чем снова появился человек в черном.
– Очень плохо, Инквизитор, все восемь человек, которые есть на этой записи, мертвы, – сказал он, тяжело опускаясь в кресло.
– Это все?
– Нет. Мы ведем непрерывное прослушивание вашего домашнего телефона, Директор. С вами связывались три раза, пытаясь вытащить в определенные места, шантажируя смертью дочери. Убедительно, – она сама просит вас приехать. Мы нашли всех троих, что вам звонили, только они все уже были мертвы. В указанных вам местах ничего подозрительного обнаружено не было – мы проверили и там. Возможно, было скрытое наблюдение, но подозрительных людей никто не чувствовал в радиусе с полкилометра.
– Так. – Взгляд Строггорна стал совсем ледяным. – Кто-то убирает всех, кто хоть что-то может знать. Надеюсь, вы понимаете, Директор, что было бы, если бы вы поехали за дочерью?