– Меня бы уже не было в живых? – Генри вопросительно посмотрел на Строггорна.
– Не уверен. – У Строггорна в мозгу промелькнуло то, что бывает похуже смерти, и Генри вздрогнул. – Ладно, больше звонить не будут. Если вы до сих пор не откликнулись, они поймут, что что-то не так. Вы останетесь здесь, пока мы не найдем, кто это. Для вас это самое безопасное место сейчас на Земле, кроме Аль-Ришада. Позвоните жене, конечно, через наш спутник. Пусть сидит дома и не высовывается. Пошлите еще двух Вардов к Директору домой, пусть глаз с детей не сводят. Никто не знает, что этим людям еще придет в голову, но убить для них – раз плюнуть. Что можно сделать еще? Они ведь прекрасно представляют, с кем имеют дело, хотя я сразу это понял, как только увидел аварийный браслет.
– Почему? – Генри вопросительно посмотрел на Строггорна.
– Потому что его нельзя было снять – он составлял единое целое с рукой вашей дочери, у вас тоже такой, и тем не менее он был снят.
– Не понял? – Генри побледнел.
– Вы же не дослушали запись, Генри. Его пытались снять, но это не получилось, и тогда ей отрубили руку, а ведь Джулия была еще жива. – Строггорн не спускал глаз с Директора, тот стал бедный как мел. – Значит, были четкие указания снять его, чтобы при ее смерти он не сработал, а кто вообще, кроме аль-ришадовцев, знает про такие тонкости? Не учли одну мелочь – тот браслет несъемный, срабатывает как при снятии, так и при смерти человека, в любом случае. Тебе помочь?
– Нет, как-нибудь справлюсь. – Генри закрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Он успокаивал себя тем, что видел Джулию и рука была на месте.
– Как же на них выйти? – Строггорн быстро прокручивал варианты в мозгу. – Вы проверили этих людей – с кем общались последнее время, на кого работали и так далее?
– Все, можно сказать, случайные, – ответил человек в черном. – Говорили, что подвернулось выгодное дельце, ну, а теперь у них уже ничего не узнаешь, мертвых не прослушаешь.
– Инквизитор… – Генри опустил глаза и не смотрел на Строггорна.
– Знаю, думаешь, что это все-таки кто-то из наших. – Строггорн кивнул. – Я и сам уже это проиграл. Не стыкуется. Обычный телепат и убийства в таких количествах – для Аль-Ришада это нереально. Его бы сразу арестовали, как только он выйдет на улицу. А если это Вард – он бы утащил тебя через Многомерность и никуда бы ты от него не делся. Тогда ему бы Джулия была не нужна. Думаю, наш человек исключен, Директор. Да и просто наших телепатов в абсолюте почти нет, а ведь нужно руководить. Те, кто здесь, подчиняются непосредственно мне и Лингану и, если ты заметил, мы с ним имеем одну плохую привычку влезать без спроса в мозги при малейшем подозрении, что что-то не так. Я не знаю, кто это. Просто фантастика! – Строггорн заложил ногу на ногу и откинулся в кресле.
– Инквизитор, вы не разрешите еще раз прослушать запись? – спросил человек в черном. Строггорн кивнул, человек взял прибор, снова приложив его к руке и несколько раз прокручивая одно и то же место. Сверху прибора была сенсорная панель, трудноразличимая на взгляд, но Вард безошибочно находил нужные клавиши. Закончив прослушивание и отключив руку, он посмотрел на Строггорна. – Здесь есть одно место, только сначала скажите, Директор запись уже слушал? – Строггорн кивнул. – Хорошо. Когда этот здоровый, их руководитель, насиловал Джулию, из-за боли она влезла в его голову, там смутно, но достаточно четко это видно. Она же никак не хотела говорить им то, что они просили, и пыталась понять, зачем им это нужно, ну, и что они дальше собираются с ней делать. В тот она момент четко поняла: первое – что ее хотят убить, второе – что охотятся за отцом, это все довольно хорошо видно в записи, а вот где-то на грани восприятия она видела одну тень, какой-то человек, который вызывал у насильника жуткий страх, только его восприятие, тем более в записи, да это еще двойное телепатическое отражение, очень нечеткое.
Строггорн взял прибор и также почти полчаса гонял запись, а потом еще некоторое время сидел, закрыв глаза. Когда он посмотрел на Генри совершенно ледяным взглядом, тому стало безумно страшно.
– Мне одну жаль, Директор. – По глазам Строггорна никак нельзя было бы догадаться о его жалости. – Подготовь текст согласия на повторную запись, – приказал Строггорн человеку в черном, и тот сразу вышел.
– Нет. – Генри закрыл глаза. – Я ни за что не дам на это согласия. Хватит уже того, что с ней сделали, этого более чем достаточно, мне объяснил Креил, это то же самое, как если бы с ней проделали все это еще раз.
– Это неправда, Генри. Часто это даже хуже, чем в действительности. Когда с человеком происходят такие жуткие, непостижимые события, мозг имеет способность как бы отключаться от реальности, приглушая восприятие. Реакция обычно начинается потом, когда воспоминания начинают в полном объеме просачиваться в сознание, потихоньку перестраивая психику и, в конечном счете, изменяя личность. Это как иммунитет, только психический. Можно сказать, что при этом человек «черствеет». Да вы наверняка сталкивались в своей жизни с этим и не один раз.
– Зачем вы мне это рассказываете? Чтобы я еще больше за нее переживал?
– Нет, вы ее отец и должны представлять, что ее ждет.
– Первый раз вы мне вообще ничего не объяснили, – обиженно посмотрел на Строггорна Генри. – Почему я ничего не подписывал?
– Я всегда стараюсь действовать в соответствии с законом. Девочка подверглась жестокому насилию, была убита. Психозапись является необходимым документом для фиксации этого события и возможности дальнейшего расследования. Кстати, это же освободило бы Джулию от присутствия на судебных заседаниях. В нашей стране приговор был бы вынесен и без ее присутствия и показаний. Считается, что запись и есть самые точные ее показания. Закон обязывает Вард-Хирурга в данной ситуации делать такую запись, – жестко объяснял Строггорн.
– А сейчас зачем мое разрешение?
– Повтор. Ей уже проводится лечение, запись может привести к тяжелым последствиям для ее психики, не говоря о самой процедуре.
– Я не дам согласия, – Генри сказал это совершенно категорически.
– Вы не знаете наших законов. В случае вашего отказа, я подам официальное прошение в Высший Совет Вардов, Лингану ван Стоилу. Сейчас на Земле присутствует всего пять Советников, один из них – я сам. Как вы думаете, какое будет принято решение? – Строггорн сказал это совершенно спокойно. – Другого выхода нет, Генри. Мне очень жаль, но в любом случае с ней это сделают, хотя никому из нас это не доставит никакого удовольствия.
– Джулия не гражданин вашей страны. Я вообще не понимаю, как вы можете распоряжаться ее судьбой?
– Кто об этом знает, Генри? В вашей стране она уже мертва, мы ее оживили, теперь Джулия автоматически получила гражданство нашей страны только лишь потому, что ей понадобилось лечение такого рода и длительное наблюдение Вард-Хирургов. Вы что, серьезно думаете, что она выйдет через полгода или год из клиники и это все? На протяжении одну многих лет ее обяжут проходить регулярные обследования по поводу возможного разрушения психики, а если Джулия откажется от них, а у нее есть такое право, то во всех сложных случаях – будь то замужество или рождение ребенка, правда, рождение ребенка ей уже не грозит, будет ставиться вопрос о ее дееспособности.
– Инквизитор, я понимаю, что вы не собираетесь ее возвращать в семью? – совсем тихо спросил Генри.
– Джулия сама никогда не захочет вернуться к вам. У нее навсегда останется страх перед обычными людьми после того, что случилось, – жестко сказал Строггорн. – Неужели вы допустите, чтобы она ходила по улицам, постоянно оглядываясь? Теперь Джулия сможет жить только среди телепатов, и совершенно бессмысленно мешать ей в этом.
– Я не понимаю, она еще ребенок…
– Опять вы не знаете наших законов. Пока Джулия будет лечиться, ей исполнится четырнадцать лет – я прав? После этого возраста в нашей стране человек имеет право принимать куда более страшные решения. Уйти от родителей, по сравнению с этим – просто несущественная мелочь, и хотя обычно дети уходят из семей в восемнадцать лет, бывает и по-другому, особенно, если ребенок становится Вардом. Это одну часто сильно и быстро отдаляет от родителей, делая совместную жизнь невозможной.