Диггиррен: – Я хотел прощупать ее мозг, но из-за этих повреждений там была настоящая свистопляска и я ничего не мог понять. Только удивился, что Этель в сознании и предложил ей помощь, но она отказалась в довольно резкой форме, сказав, что в детстве страдала неустойчивостью психики и должна проходить зондаж только у одного врача. И еще Этель добавила, что это скорее всего отравление, а не психическое и лучше ей добраться поскорее домой и принять лекарства.
Строггорн: – Может быть, ты просто растерялся?
Диггиррен: – Это тоже, конечно.
Строггорн: – Что было дальше?
Диггиррен: – Она сразу же ушла, после того, как я вызвал такси.
Строггорн: – Когда ты увидел ее в следующий раз?
Диггиррен: – На маскараде. Когда я все проанализировал, то понял, что допустил ошибку. Мне никак нельзя было отпускать Этель, потому что при зондировании ее психики могло стать очевидным психическое насилие. В этот раз мне не удалось стереть память, точнее, я был вовсе не уверен, что мне это удалось, – у нее была слишком хорошая защита. Уже через несколько часов я поехал к ней и сразу понял, что домой она так и не возвратилась. Я осторожно запросил все клиники – но Этель никуда не поступала. Это немного успокоило меня. Я решил, что если Этель до сих пор в порядке, может быть, травма зарастет сама, и она не станет обращаться к врачу.
Строггорн: – Несмотря на это, ты продолжал ее искать?
Диггиррен: – Да. Мне не понравилось, что Этель вообще исчезла. Не ходила на работу, не появлялась дома. Я был там. Везде лежал слой пыли. Только через несколько месяцев я увидел ее на маскараде с тобой, Строггорн.
Строггорн: – Думаю, ты не сразу меня узнал?
Диггиррен: – Конечно, ты же специально изменил свой пси-образ. Я звонил матери Этель. Она мне сказала, что с ней все в порядке, только не дала адрес. Я решил, что Этель завела мужчину, но никак не мог предположить, что это ты.
Строггорн: – Для тебя это стало потрясением? Или ты по-прежнему хотел только убедиться, что Этель не обращалась к врачу?
Диггиррен: – Это стало потрясением. И я испугался, так как знал, как легко ты забираешься в мозги, не говоря уже о том, что вы могли быть вместе, ты понимаешь, в полном Психическом смысле.
Строггорн: – Ты думал, что почти наверняка я узнаю, что было насилие?
Диггиррен: – Да.
Строггорн: – Диггиррен, скажи честно. Ты испытывал ко мне ревность после того, что узнал обо мне и Аолле?
Диггиррен: – Это сложный вопрос. Наверное, да. Может быть, еще зависть. От того, что тебе, в моем тогдашнем понимании, повезло, а мне – нет.
Строггорн: – Странно. Ты был совсем ребенком. Как можно было сравнивать? Ты же не знал, что тебя ждет в будущем?
Диггиррен: – Сначала я на это и надеялся, но, когда подрос, начал понимать, что все не так просто. Первая женщина была у меня в шестнадцать лет.
Строггорн: – Сразу после того случая, когда ты помогал нам на операции?
Диггиррен: – Да. Не удивляйтесь. Я тогда стал героем. Девушки просто атаковали меня. Думаю, за тот первый раз меня нельзя обвинять.
Строггорн: – И что ты испытал?
Диггиррен: – Полное разочарование. Много лет потом у меня никого не было. Я потерял к этому интерес. Решил, что уже никогда ничего не смогу.
Строггорн: – А потом? Когда ты изменил свое мнение?
Диггиррен: – Я не изменил. Я просто зондировал многих женщин и в конце концов понял, что без снятия блоков можно не надеяться испытать то, что я хотел.
Строггорн: – Диггиррен, скажи, ты когда-нибудь влюблялся?
Диггиррен: – Нет. До Этель я не знал, что это такое и не понимал, когда читал об этих чувствах. Я знал, как это должно быть, и, наверное, поэтому гасил всякие проявления чувств. Мне казалось, это было все не то.
Строггорн: – Тебе не пришло в голову, что это может быть по-разному у разных людей?
Диггиррен: – Нет. По-разному, может быть, но не до такой степени, как это было у меня. Мне так казалось.
Строггорн: – А сейчас?
Диггиррен: – Теперь я понял, насколько все сложно. Это жестоко, но не только переделка психики убедила меня в этом, но и мои неудачные эксперименты.
Строггорн: – Понятно. Расскажи, что было у тебя второй раз с Этель?
Диггиррен: – Это трудно. Мне больно об этом вспоминать.
Строггорн: – Нужно, Диг.
Диггиррен: – Перед этим я несколько раз встречал ее с тобой, Строггорн. Не могу тебе передать, что я чувствовал при этом – но это была настоящая пытка. Я был уверен, что Этель живет с тобой. Еще был страх, что все откроется. Сложные чувства, которые трудно было скрывать. Мы ведь еще иногда и работали вместе с тобой… Через некоторое время я немного успокоился. Если все было известно, почему со мной еще не разбирался Совет? Я и сейчас не понимаю, почему? Вы же все знали?
Строггорн: – Объяснить? Не хотели изуродовать твою психику, зондируя силой, и, главное, не оценили, насколько серьезно ты болен. Мы же не знали, что женщин было больше сотни. Продолжай.
Диггиррен: – Мы случайно встретились с Этель. Хотя теперь я не знаю, было ли это случайно?
Строггорн: – Случайно.
Диггиррен: – Может быть. Посидели, поговорили. Этель сначала уже чуть было не ушла, и я сразу понял, что она очень изменилась. Все было не так. Я решился спросить о ваших отношениях. Нужно же было получить хотя бы какую-то информацию. Попытался проникнуть к ней в мозг – она сразу почувствовала, но блоки, которые я увидел там! Мне стало ясно, что Этель была у врача. Психотравмы так не зарастают. Здесь поработал хирург и поработал профессионально.
Строггорн: – Ты сразу подумал обо мне?
Диггиррен: – Нет. Не знаю. Она сказала, что ты ей только друг. Это сильно удивило меня, но Этель были известны такие подробности, что я не знал, о чем думать – она не врала. По крайней мере, я не мог почувствовать ложь, а ведь обмануть меня практически невозможно.
Строггорн: – Этель сразу согласилась пойти с тобой?
Диггиррен: – Да. Только у меня возникло чувство, что она не хочет идти. Но отпустить я ее не мог – мне нужно было наконец разобраться, в чем дело. Еще были чувства к Этель, только тогда я не понимал этого.
Строггорн: – Вы пришли домой?
Диггиррен: – Да. Но я уговорил ее выпить чаю. Она не хотела, но я настоял.
Строггорн: – В этот раз ты не спешил. Почему?
Диггиррен: – Не знаю. Что-то было не так, и Этель была такая грустная. Мы разговаривали. Первый раз в своей жизни я так откровенно обсуждал проблему взаимоотношений между эсперами. Она много узнала от тебя, Строггорн, и не скрывала этого. Ей удалось как-то показать все с другой стороны.
Строггорн: – Ты просил ее снять блоки?
Диггиррен: – В этот раз – да.
Строггорн: – И она согласилась?
Диггиррен: – Не совсем. Этель поставила ряд условий: если понравится и я снимаю первым. Теперь я понимаю, что для нее это было самым важным – чтобы я был первым.
Строггорн: – Что было потом?
Диггиррен: – Я бы не хотел рассказывать об этом подробно.
Строггорн: – Расскажи, что считаешь важным, мы зададим вопросы, если не поймем.
Диггиррен: – Я раздел ее, не спеша, мне передалась ее печаль.
Строггорн: – Ты тогда уже знал, что убьешь ее?
Диггиррен: – Нет. Я думал – она снимет блоки, и тогда я смогу убрать из ее мозга воспоминания о том случае. Конечно, я хотел сначала понять, что знаешь ты. Но насилие собирался применить, только если не будет другого выхода.
Строггорн: – Ты снял блоки первым?
Диггиррен: – Да, но сначала, мне кажется, я достаточно возбудил ее. Хотя не знаю, теперь я уже не уверен в этом.
Строггорн: – А Этель?
Диггиррен: – Все тянула, хотя, мне казалось, ей было тоже хорошо.
Строггорн: – Потом?
Диггиррен: – Мне тоже было хорошо. Хоть она и не сняла блоки. Это было совсем по-другому, мне было сложно контролировать себя. И в этот раз мне не нужно было оказывать влияние на психику женщины. Я решил, что буду ждать до последнего, потому что знал, как все закончилось прошлый раз, и не хотел повторения.
Строггорн: – Она сняла блоки?
Диггиррен: – Да. Я не могу описать, что испытал при этом. Ведь я поверил ей, что вы были только друзья. Невозможно было предположить, чтобы после тебя Этель пошла со мной и почти без всякого перерыва во времени! Да еще сняла блоки! Но это было так. Ужасная боль! Никогда мне не забыть об этом! Наверное, я потерял сознание на несколько секунд, потому что когда очнулся, Этель была в конце спальни. Она собиралась уйти и блоки были на месте. Это еще больше взбесило меня, да еще эта боль – я даже не смог закрыть свой мозг. Вы издевались надо мной, потому что ты не мог ничего не знать при ваших отношениях. Этель уже дошла до двери. Я понял, что она сейчас уйдет. Это был конец. Всему. Надеждам, любви, всей моей жизни. И я представил вас вместе и решил, что не отпущу ее никогда из этой спальни. Пусть останется здесь навсегда. Дальше – пси-удар, самый мощный в моей жизни, наверное, ей хватило бы намного меньшего, чтобы умереть. Я должен был ей просто сжечь мозг. Все. Потом ничего не помню. Потерял сознание. Можете судить, мне нечего добавить.