– Хочешь прокатиться, Этель?
– А можно?
– Тебе сейчас все можно. Только, если не возражаешь, я изменю свой Облик.
– И кем ты станешь?
– Гепардом. Прокатишься на мне вниз. Хорошо? – Он посмотрел на нее и исчез. Желтые глаза без зрачков снова смотрели на Этель, только теперь это не были глаза человека. Она села на гепарда, и огромными прыжками он помчался с обрыва, не касаясь земли своими мягкими лапами. Они поравнялись с мустангом, и Этель пересела на него. Теперь гепард летел с ней рядом, изредка поворачивая голову и смотря ей в глаза. Мустанг несся все быстрее и быстрее, и в какой-то момент Этель испугалась, держась за огромную белую гриву, которая сейчас далеко развевалась за ними, и боясь упасть.
– Строггорн! – непрерывно звала она. Но гепард только несся рядом, смотря на нее своими печальными глазами, и невозможно было ни остановиться, ни что-либо изменить.
Преграда возникла неожиданно, словно вывернулась из-за поворота. Мустанг встал на дыбы, Этель кубарем полетела вниз, не удержавшись, и страшный удар обрушился ей на голову. У нее было чувство, что голова раскололась пополам.
Когда Этель очнулась, гепард сидел рядом и, щуря желтые глаза, смотрел на нее.
– Строггорн! – снова позвала она. – Меня тошнит, и моя голова… – Этель потрогала свою голову руками, но все было на месте, и это очень удивило ее.
– Если тебе трудно, ложись, полежи. – Гепард тоже лег, положив голову на лапы, и она прильнула к его мягкой шелковистой шкуре. Этель было очень плохо, а гепард иногда поднимал голову и пристально смотрел на нее, но сейчас его глаза без зрачков и этот странный мир, в котором они находились, перестали ее пугать. Она закрыла глаза, но тошнота и приглушенная боль не давали заснуть.
ОПЕРАТОР – ВАРД-ХИРУРГУ: – Странница! Этель устала, и болевой порог давно перебрали. Долго еще?
ВАРД-ХИРУРГ – ОПЕРАТОРУ: – Еще минут двадцать продержится? Нужно разрывы дошить.
Аолла посмотрела на неподвижную фигуру Строггорна, застывшего над Этель, и только покачала головой.
Гепард поднял голову, вслушиваясь в пространство. Налетел ветер, шевеля длинные волосы Этель. Она открыла глаза.
– Долго еще? – Ее взгляд стал совсем прозрачным.
– Наверное, сейчас закончат. – Гепард вслушался и заметил надвигавшуюся темноту. – Садись на меня, девочка. Будем возвращаться. – Он поднялся, и Этель, сев, прижалась к нему. Гепард мягкими прыжками уходил от темноты, которая стремительно надвигалась на мозг Этель. Он не оборачивался, зная, что этого нельзя делать, и только слышал, как за ними несется тихий свист. Этель прижималась к нему и тоже не оборачивалась – теперь она, как и любое существо Многомерности, тоже знала, что этого нельзя делать. Они выскользнули на самый верх обрыва, и внизу все снова засияло изумрудной зеленью.
– Слава Богу, закончили! – донеслась до Этель издалека мысль Строггорна. Она увидела его серые глаза, пристально смотревшие на нее. Этель лежала в операционном зале, и Странница стояла рядом с ней.
– Все, девочка, все.
– Я сильно кричала?
– Нет. Только Строггорна звала. Ты смелая и сильная женщина Этель, хоть и не Советник. Поздравляю тебя – ты теперь Вард. Не знаю, обрадует ли тебя это известие.
– Это правда? – В глазах Этель стояли слезы.
– Не расстраивайся так. Ты столько с ними наобщалась за это время, и согласись, было и плохое, и хорошее. Гепард, например? – Странница улыбнулась, и у Этель высохли слезы. Сейчас она чувствовала себя значительно лучше, чем до операции, и это знали все.
– Строггорн, ты заберешь ее в свою клинику? – уточнила Аолла.
– Нет, – вмешался Линган. – Хватит клиник. Я отвезу ее к себе. У меня есть слуги, да я и сам неплохая сиделка. Когда сочтешь нужным, приезжай ко мне, – добавил он для Строггорна. Тот только кивнул и ничего не сказал. Аолла была на Земле, и это значило, что на ближайшие две недели у него не было свободного времени.
Линган подхватил Этель на руки и невозмутимо понес. Все потихоньку расходились, но Странница нашла Креила в коридоре и попросила зайти в кабинет Лингана, чем удивила его. Несколько дней она провела в институте у Джона Гила, вникая в суть разработанных тем регрессантов и даже что-то синтезируя вместе с ним, но для чего ей это было нужно, никто не понимал. Креил подумал, что ее просто заинтересовали щупальца, которыми Строггорн оперировал Этель, но теперь усомнился в этом.
Он послушно шел за Странницей по коридорам Дворца Правительства. Люди, которые встречались им, поспешно опускали взгляд, быстро здоровались, не докучая вопросами.
– Ты не возражаешь, если я приму свой Естественный Облик? – Странница сидела в кресле Лингана. Креил кивнул, и она сразу же изменилась, удобно расположив свои четыре руки на огромных подлокотниках. Энергетическая ткань окутала ее тело, скрывая фигуру.
– Садись. – Она кивнула на противоположное кресло.
Креил сел, кресло мягко приняло форму его тела.
– Зачем я вам нужен? – Он послал ей образ удивленного человека.
– У меня есть для тебя задание, но, можно сказать, и просьба. Я хочу, чтобы ты некоторое время пробыл на Дирренге. Им нужна помощь, нам нужен их голос в Галактическом Совете, но послать туда некого.
– Сколько это в вашем понимании «некоторое время»? – Креил хорошо представлял, что речь может идти о нескольких столетиях.
– Да нет, я думаю, это будет не столь долго. – И образ виноватой полуулыбки заскользил в телепатемном водовороте. – Но, как ты правильно понял, есть одна неприятность в этом деле. На время пребывания там тебе придется изменить свой Облик.
– Стоп! Я правильно понял? Речь пойдет о ПОЛНОМ ИЗМЕНЕНИИ ОБЛИКА? Генетическая регрессия? – Креил почувствовал, как сердце похолодело, а руки стали совсем ледяными.
Странница пристально посмотрела на него, проникая сквозь защитные блоки, а он, хоть и почувствовал, не смог этому сопротивляться.
– Никогда бы не подумала… – Она не договорила фразу, и поэтому та повисла в воздухе. – Ну, хорошо, что ты скажешь по этому поводу?
– Ничего. Вы сами всегда утверждали, что у меня нет врожденной способности к генетической регрессии и, значит, это рискованно. Я для начала хотел бы выяснить, как долго это продлится, и каковы гарантии возвращения… исходного Облика?
– Пребывание рассчитано примерно на полгода, а вот с возвращением твоего исходного Облика возможны сложности – в этом ты прав, – вздохнула она.
– Странница, почему вы ходите вокруг да около? Я смогу вернуть себе человеческий Облик?
– Скорее всего сможешь, если не произойдет ничего неожиданного…
– Вы хотите сказать, есть вероятность того, что произойдет нечто «неожиданное», и я навсегда останусь чудовищем?
– Не совсем так. Это можно будет устранить, но в этом случае тебе придется всю жизнь принимать генетический регрессант, примерно раз в две недели. Это серьезная перестройка организма, нам с Джоном не удалось создать идеальный препарат. Не хватает для этого времени. – Она пристально посмотрела на него, и он уловил чувство вины.
– Странница, большая вероятность того, что произойдет «неожиданность»?
– Креил, ты знаешь, что ты – мой любимый ученик, и я не смогу сделать тебе плохо.
– Проблема в том, что то, что не очень плохо для Стайола, может быть очень плохим для Человека. Я не хочу стать чудовищем, которому не будет места ни на Земле ни на Дирренге.
– Ну, ладно, ты меня убедил. – Он сразу почувствовал, как изменился и стал предельно жестким ее тон, как будто Странница за несколько секунд стала другим человеком. – Ты прав. Когда ты вернешься на Землю, всю свою оставшуюся жизнь раз в две недели будешь вынужден принимать генетический регрессант, потому что те первичные изменения, которые произойдут в твоем теле, никогда не удастся полностью ликвидировать. Высокая вероятность. Я бы сказала, почти наверняка это будет так.
– Я пониманию, это отнюдь не безболезненная процедура – обратная регрессия с интервалом в две недели? Я припоминаю, как мы мучились с Аоллой и с трудом смогли ее спасти.