— Арес из рода Ариев, вот так правильно, — нравоучительным голосом сказал я, придумав на ходу. А внутренне заржал — истинный ариец, мать его. Пришла же мне такая вот идея забавная. Раз такая слава об ариях сквозь века прошла, почему бы и мне не назваться арийцем? Я узнавал, руссом мне не желательно называться. Почётно конечно, но руссы сейчас — это княжьи дружинники. Род войск такой элитный — руссы. А дружинник, это как не крути — лицо подчинённое, а мне это как‑то не климатит — я зверь вольный. А я всех этих князей в глубокой заднице видел. Так что, буду арийцем.
— Ой, вспомнила, — воскликнула Рогнеда, вскинув руки и прикрыв ладошками ротик, — Это же древнейший род! Это сколько же лет вашему роду, Арес?!
— Сотни. Многие сотни лет милая. Как бы не тысячи, — серьёзно ответил я.
— Значит, ты не шутил, когда говорил вроде как в шутку — не царское дело, — выпучила удивлённые глаза Купава.
— Ну, можно сказать и не шутил, — снова уклончиво ответил я. А сам подумал, блядь, чего я несу?! Пошутить вздумал. Но кто ожидал такой реакции? Вон и Купава сидит, рот раскрыв. Какие арийцы, какая древность рода? Хотя, если посчитать тысячелетия вперёд, до того времени, когда я родился и приплюсовать годы, которые от арийцев прошли тут, то, много получается. А арийская кровь, течёт во всех, как не крути. В той или иной пропорции. Они куда только не расползлись, где только не осели и кого только не перетрахали.
— А! Так вот чего наш волхв напугался. Это он в тебе древнюю кровь учуял. Напугался, гриб трухлявый, — вскинулась Купава, — Так это ты на охоту к нему ходил?
— Умная ты, — протянув руку, приобнял Купаву и поцеловал в шею.
— Ну, так, чай не дура, — ответила она, — Ты его не сильно пришиб?
— Ну, нет конечно, не сильно. Просто шею сломал, — хмыкнул я, глянув на Рогнеду, которая снова распахнула испуганные глаза.
— Ну, чего притихла как пришибленная, — пихнула Купава Рогнеду, — Привыкай, что наш муж не прощает врагов. Он лучший воин среди всех, какие есть. И он никого и никогда не пощадит если кто обидит нас. Просто прими это душой и не будешь задумываться, и бояться, поняла?
— Я постараюсь, — вздохнула Рогнеда, удивлённо поглядывая на меня. Волхвы тут что‑то вроде неприкосновенных лиц. Особенно, Велесовы. Считаются очень противными и мстительными личностями. Авторитет намного круче, чем у наших священников.
— А то, что пришиб волхва, это конечно плохо. Как бы, другие волхвы не обиделись. Да и как люди на это ещё посмотрят. Привыкли к волхву‑то, уважали. Как теперь с Богами говорить будут?
— Ну, как обидятся, так и я на них обижусь, не бери в голову милая. И люди привыкнут, одним дармоедом меньше стало. Или другого позовут, не такого урода, как этот, — отмахнулся я, а сам подумал — хорошую идею Купава подкинула, сама того не осознавая. Сколько золотишка у других волхвов понапрятано? Надо будет разузнать, где они живут, да сходить. Познакомится.
Я посматривал на своих жён и продолжал размышлять. Какие они обе разные. Купава, с виду бой — баба, крепкая, шумная. Но совсем не глупая. Сильна домовитостью, расчётливостью. Всё в дом, всё для семьи. Всё у неё подсчитано, всё лежит на своих местах. Педантична до мозга костей. Доверие ко мне — полное и безрассудное. Начну ушами шевелить, удивится — но не спросит, зачем я это делаю. Значит так нужно и точка. Но в некоторых моментах принципиальна, особенно там, где всё касается традиций. Вон, как с бабами. Никакой ревности, всё по традициям, всё направлено на выживание и развитие социума. То есть, деревни где родилась и выросла. Так‑то вот.
Рогнеда… Тут всё проще и сложнее одновременно. Княжна. Воспитание княжье, мать его. В чём‑то неумела — по житейским меркам, но в чём‑то прозорлива по княжьему. Потенциал огромный, смотрит шире, чем Купава. Пока робеет, но это пройдёт. Они друг друга дополняют и это радует.
Мысли промелькнули, и выработался определённый алгоритм. Чем мне нравился мой теперешний мозг, так это его функциональностью. Раньше многое не помнил, многое не замечал, а теперь помнил всё вплоть до момента своего рождения. Всё что читал, что‑то слышал, просто видел. Даже то, на что и внимания не обращал. Сейчас пел песни девкам, которые и не знал, но когда‑то слышал. Рассказывал сказки, хотя тоже их раньше не помнил. А сейчас, стоило подумать — и страница книги перед глазами. Или голос, который эту сказку озвучивал или просто смысл вспоминается. В любом варианте. Одно огорчало, какой же я был раньше дурак. Ничем не интересовался, почти ничего не читал, жил одним днём. Эх, знал бы раньше… Сейчас только одно спасает, те базы которые выучил. Но там нет ничего интеллектуального, голые умения.