Гул стал почти невыносимым, а затем раздался страшный грохот, и прямо перед всадниками из недр пустыни возникла огромная каменная львиная голова с открытой в грозном рыке клыкастой пастью. Абу взвизгнул и обвился хвостом вокруг шеи хозяина.
— Пещера Чудес, — промолвил Джафар, победно улыбаясь. — Много-много лет не находилось человека, достойного войти туда. — Он повернулся к Аладдину: — Но ты можешь добиться успеха там, где другие потерпели бы неудачу.
— Я? — переспросил юноша. Что в нем такого особенного? Всего-навсего обычный оборванец. Но советник султана уверенно кивнул. Может, все же не такой уж и обычный?
Джафар продолжал:
— Когда войдешь в пещеру, увидишь невообразимые сокровища — золото, серебро, бриллианты… и лампу. Принеси ее мне, и я сделаю тебя богатым. Но ни в коем случае не трогай ничего другого, как бы сильно ни хотелось. — Он сделал паузу, внимательно глядя на Аладдина. — А соблазн будет велик.
Напряженно кивнув, пленник визиря зашагал ко входу в пещеру.
Ничего, кроме лампы. Не обращать внимания на горы золота и бриллиантов, просто взять лампу. Ясно, решил он, задержавшись перед входом в неизвестность. В конце концов, ну сколько сокровищ можно спрятать в пасти волшебного песчаного льва посреди пустыни?
Аладдин поглубже вдохнул и двинулся в пещеру. Не успел он сделать и десятка шагов, как навстречу ему из глубин пещеры взметнулся порыв холодного ветра. А вместе с ним донесся голос, который точно не мог принадлежать человеку. «Лишь один человек войдет сюда, — прогремел голос. — Тот, чьи достоинства скрыты в глубине. Необработанный алмаз». В вышине засветились глаза льва.
Испустив еще один испуганный вопль, Лбу покрепче прижался к хозяину. Не успел тот сказать и слова, как песок начал уходить из-под ног, неотвратимо затягивая путников в глотку льва. Аладдин отчаянно молотил руками по воздуху, стараясь сохранить равновесие, а почва под ногами будто увлекала их куда-то вперед.
Когда, наконец, движение прекратилось, рыночный вор увидел перед собой крутую шаткую лестницу. Она уводила вниз, будто в самое сердце пещеры, и чем дальше, тем расстояния между ступенями становились больше.
Аладдин вздохнул. Похоже, выбора у них с Абу не было. Придется рискнуть и пойти вперед. «Все равно что скакать по крышам в Аграбе, — подбодрил он самого себя. — А в конце меня ждет куда больший выигрыш, чем пара украденных яблок». Собравшись с мыслями, оборванец устремился вниз по ступеням, ускоряя темп по мере того, как увеличивалась высота ступеней. Каждый новый скачок отдалял его от входа и приближал к обещанным сказочным богатствам. Наконец, совершив последний длинный прыжок, он приземлился на дно пещеры.
И тут же страх и неуверенность исчезли.
Его взору предстали удивительные сокровища, заполнявшие все пространство. Горы сокровищ. Гораздо больше, чем Аладдин предполагал. Все вокруг сверкало и сияло, блестело и искрилось. Кучи сваленных как попало монет и драгоценностей доходили Аладдину до пояса, повсюду были разбросаны статуи из чистого золота и серебряные кубки. Он увидел лошадей и верблюдов, ткани и блюда. И драгоценные камни! Сотни тысяч сапфиров, рубинов, изумрудов — столько, что хватило бы заполнить все покои дворца и все рыночные лотки в Аграбе.
Непоседливый Абу вел себя непривычно тихо. Маленькие глазки обезьянки едва не вылезли из орбит, не в силах обозреть расстилавшееся перед ним море богатства. Он медленно протянул лапку, чтобы потрогать огромный сапфир, который мерцал совсем рядом. Тут же пещера вокруг загрохотала.
— Абу, — осуждающе произнес Аладдин и водрузил приятеля себе на плечо. Джафар выразился более чем понятно. Они не должны прикасаться ни к чему, кроме лампы.
Медленно, осторожно молодой человек двинулся вперед. Глазам открывались все новые и новые сокровища, по мере их продвижения драгоценные камни, казалось, становились все крупнее и крупнее. Джафар не шутил, когда говорил, что богатства эти невообразимые. Уж что-что, а воображать Аладдин умел прекрасно. Но даже он не думал, что в одном месте их может быть так много. Какая-то воровская версия рая. Ну, или ада, потому что ни до чего нельзя даже дотронуться.
Вдруг краем глаза Аладдин заметил такой большой драгоценный камень, каких еще никогда не видел. Он был установлен в нише в стене на расстоянии вытянутой руки и весь сиял и переливался, будто просил, чтобы его взяли. У Аладдина задрожали колени, и, прежде чем он успел себя остановить, парень против воли потянулся к драгоценности. Пальцы покалывало, желание потрогать камень затуманивало сознание, заставляло забыть предупреждение Джафара.