— Я немедленно поставлю стражу перед покоями принцессы, — сообщил Джафар, не потрудившись скрыть свою радость.
Выходя из комнаты, Жасмин через плечо бросила на советника полный ненависти взгляд. Но тот его не заметил, будучи слишком поглощенным разговором.
— Может быть, она права, — донеслись до ее ушей слова отца, и надежда всколыхнулась в душе девушки. — Мы проявляем недостаточно внимания. Жасмин умна, как ее мать. Возможно, стоит приглашать ее на наши советы.
К несчастью, ответа визиря Жасмин так и не услышала. Зато прекрасно могла его представить. Обычные отговорки, рассуждения о том, что женщины не годятся в правители, и в заключение вечная присказка, от которой ее уже тошнит: принцессе просто надо подыскать супруга.
«Пусть пытаются, сколько хотят, — думала девушка, следуя за Хакимом по коридорам. — Еще не родился тот принц, за которого я захотела бы выйти замуж».
Аладдина уже начали одолевать сомнения, что, возможно, Джинн не столько могущественный, сколько хвастливый. Желание стать принцем было высказано уже несколько минут назад, а маг так и занимался непонятно чем. Никаких клубов голубого дыма. Никаких заклинаний. Никакого волшебства. Они так и оставались на том же месте, где и были: среди пустыни под палящим солнцем.
Щелкнув пальцами, Джинн заставил появиться изящно украшенное зеркало. Он поднял его и показал Аладдину его отражение. Молодой человек пригляделся. Похоже, волшебник что-то все же сделал: попытался придать бродяге внешнее сходство с принцем. Конечно, в понимании Джинна. Исчезло старое тряпье — простая светло-коричневая рубашка, брюки с зеленым поясом и красная жилетка, которые он носил чуть ли не всю жизнь. Теперь он был облачен в другую одежду, но сказать с уверенностью, что это было такое, оказалось непросто. Бросались в глаза кричащие цвета, невероятный головной убор и гора драгоценностей.
Увидев, что на Аладдина его усилия впечатления не произвели, Джинн вздохнул.
— С модой не угадал?
Он принялся ходить вокруг молодого человека, потирая подбородок, подобно художнику, разглядывающему натурщика.
— Меня тянет на фиолетово-голубой. Нет, зеленовато-желтый. Или светло-вишневый?
Еще один щелчок пальцами, и наряд снова изменился. Теперь это было необъятное пестрое одеяние с огромной шляпой.
— Что это за кошмар у меня на голове! — безо всякого восторга воскликнул Аладдин. Джинн неохотно кивнул. Парень был прав. Он принялся щелкать пальцами, перепробовав дюжину разных вариантов, пока юноша играл роль живого манекена.
— Линии кривые, цвета не сочетаются с оттенком кожи, силуэт нечеткий. Это не ты!
По мере того как Джинн все больше злился от собственного бессилия, костюмы становились все безумнее, пока, наконец, он не вскинул руку, словно на него снизошло озарение.
— Понял! Это должен быть строгий классический костюм с четкими линиями. Для гостя из пустыни подойдут натуральные цвета: слоновая кость, бежевый, кремовый… — Он ахнул, когда нашел решение. — Точно, белый! Все сойдут с ума! Джинн в ударе, ребята!
Еще один щелчок пальцами, и одежда изменилась в последний раз. Когда все было готово, вместо цветастой хламиды появился элегантный белый костюм, дополненный идеального размера тюрбаном. Пару секунд волшебник пританцовывал вокруг, сам себя нахваливая. Наконец остановился и взглянул на новоявленного принца, изучавшего свое отражение в зеркале:
— Ну как?
— Мне нравится, — одобрил Аладдин, проведя руками по гладкой ткани. Костюм был удобный, не стеснял движений. — Похоже, это я.
— Еще бы тебе не понравилось, — хвастливо усмехнулся Джинн. — Это же я сделал.
— Но разве меня не узнают? — засомневался «принц». Он, конечно, преобразился, но все же не полностью. Лишь наряд стал другим. Если он встретит кого-нибудь из старых знакомых, сразу станет ясно, кто он на самом деле.
Джинна все это не волновало.
— Никто тебя не узнает, — уверенно заявил волшебник. — Это магия. — Он щелкнул пальцами, и украшенное драгоценностями зеркало увеличилось.
Бывший нищий глянул на свое отражение и удивленно поднял брови. Джинн был прав. Получалось, что вроде бы это он, но в то же время и нет. Будто в глубине зажегся свет, словно тот же самый человек засиял изнутри. В новом одеянии теперь никто не примет его за бездомного проходимца.
— Кто же я? — спросил он.