— Ты меня опозорил как волшебника, — укорил Джинн. — Если бы я знал, что ты до такой степени не умеешь вести себя с женщинами, я бы пересмотрел нашу стратегию, придумал бы что-то, дабы тебе вообще не пришлось разговаривать.
— Ну… — начал Аладдин, пытаясь придумать какое-нибудь оправдание.
Брови у Джинна чудесным образом поднялись за пределы лица.
— Так. С этим надо что-то делать. Вечером на празднике тебе представится еще один шанс. И сейчас мне нужно, чтобы ты посидел в уголке и хорошенько подумал над вторым раундом. — Джинн указал в дальний угол башни, потом плюхнулся на длинный шезлонг и потянулся. — Я полежу здесь, закрыв глаза, и приложу все усилия, чтобы забыть о дневной трагедии.
Он устроился поудобнее, но через секунду снова сел, поскольку за окном в небе начался салют.
— О! — воскликнул маг. — Обожаю фейерверки. Торжественный прием — это здорово. Пошли! Аладдин кивнул. Теперь или никогда. Он покажет Жасмин, что это все еще он — тот парень, что ей понравился, только теперь еще лучше. Он продолжит с того места, где их прервали в прошлый раз, найдет ту искорку, что мелькнула между ними, когда он был просто Аладдином.
Только молодой человек не вполне знал, как.
К счастью, Джинн не собирался просто стоять в сторонке, предоставив ему барахтаться в неуверенности, как тонущему жуку — в воде. Он объявил, что новоиспеченному принцу следует отработать искусство светской беседы и поучиться науке обольщения принцесс. Под грохот продолжающегося фейерверка они отрепетировали простые способы завязать разговор и милые фразы, соответствующие этикету. По велению Джинна из воздуха возникли книжки, чтобы Аладдин смог прочитать о том, что творится в мире.
— Ей понравится принц, который много знает, — убеждал волшебник. — Доверься мне.
Когда просветительская часть была окончена, Аладдин дал себя умыть, расчесать и одеть. Когда они, наконец, явились на Праздник урожая, юноше казалось, что кожу ему начистили наждаком, волосы повыдергали, а одежды на нем было больше, чем на рыночном прилавке. Но вид у него по крайней мере был королевский. Так, во всяком случае, утверждал Джинн.
Выйдя в дворцовый парк, Аладдин глубоко вздохнул. В первый раз за день он позволил себе остановиться и оглядеться. По-настоящему оглядеться. На ночном небе не было ни облачка, ярко подмигивали звезды, луна висела высоко над крышей, будто дворцовая люстра. Гости в роскошных туалетах и драгоценных украшениях прохаживались под деревьями под пение райских птиц. Такой красоты Аладдину в жизни видеть не приходилось.
А потом он повернул голову и заметил Жасмин.
Из головы разом вылетели все мысли.
Сердце застучало.
Руки вспотели.
Ему казалось, что от волнения его сейчас стошнит.
Великолепный дворец и дивный сад померкли рядом с красотой принцессы. Она будто пришла из его самой заветной мечты. Бирюзовый наряд с вышитыми павлинами и прозрачной накидкой мягко переливался, когда она двигалась среди гостей, отражая свет луны в небе и свечей на столах. Проследив за взглядом Аладдина, Джинн тихонечко присвистнул.
— Не упусти свой шанс, — велел он и тут заметил Далию, следовавшую за своей госпожой. Настоящую Далию. — А эта маленькая служанка весьма недурна, — заметил он. — Какие поразительные глаза — цвета черного чая, и эта… — Маг не договорил, заметив, что теперь уже Аладдин ехидно посматривает на него. — Что-то мне так захотелось пить. Пойду прихвачу стаканчик. Или даже два. Может, ее тоже мучает жажда.
Веселье на лице Аладдина сменилось ужасом. Он вцепился в своего добродетеля:
— Нет, не уходи. Они меня разоблачат.
Один за другим компаньон отцепил пальцы молодого человека от своего одеяния.
— Не разоблачат. Просто иди к ней и будь собой.
— Что я ей скажу? — запротестовал было Аладдин, но поздно. Джинн уже удалялся в направлении Далии. Мнимый принц мысленно застонал. Похоже, выбора у него не было, и ему придется действовать самому.
«Ну ладно, — думал он, пытаясь собраться с духом. — У тебя получится. Джинн в тебя верит. Надо просто подойти к ней и поздороваться. Ничего страшного. Ты и раньше говорил с ней».
Аладдин поглубже вдохнул и двинулся навстречу своей судьбе. Однако одновременно с ним то же самое сделал и принц Андерс. Бывший вор тотчас остановился. Одно дело — пытаться завладеть вниманием Жасмин, когда она одна. Но соревноваться за ее благосклонность с настоящим принцем? Этот тип был само нордическое совершенство. Рядом с ним станет еще заметнее, что придворных манер у Аладдина нет и в помине.
— Ты только посмотри на него, — горько произнес лжепринц, когда Джинн вернулся к нему с бокалом в руках. — Он такой высокий, такой представительный…