Последнее, что услышал Аладдин, прежде чем мир вокруг исчез, были испуганные возгласы Жасмин и ее отца. В отчаянии он вытянул руку и увидел, как к нему бросился Абу. Даже теперь, когда хуже уже и быть не могло, друг его не бросил. Ровно в тот миг, когда обезьянка коснулась его, в глазах юноши побелело, а потом все вокруг исчезло.
Жасмин смотрела туда, где лишь мгновение назад стоял Али. А точнее, Аладдин. Теперь там осталась лишь пустота. Он просто растворился в воздухе.
И она понятия не имела, куда он перенесся, не знала, что и думать.
Он ей соврал. И притом не единожды. Обманывал снова и снова. Лгал ей в лицо, даже когда она догадалась, что это он был тем самым юношей на рынке. И к тому же заставил почувствовать себя так глупо из-за ее сомнений — вполне оправданных, как теперь выяснилось. Ей бы следовало разозлиться. Но почему-то Жасмин не могла. На самом деле ей было просто страшно. Страшно, что он исчез и никогда больше не вернется. Страшно, что, может быть, это она лжет самой себе, ведь, если подумать — если как следует подумать, — она все это время знала правду. Просто ей проще было верить, что тот, кого она полюбила, — принц, а не оборванец.
Теперь это уже не имело значения. Джафар был невероятно зол. Принцесса с опаской наблюдала, как колдун ходит взад-вперед перед троном, сжав жезл с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Наконец он остановился и посмотрел на тех, кто еще оставался в зале.
— Я бы, конечно, мог всех вас просто убить, — начал он, — но такой расплаты за все годы унижения и пренебрежения было бы недостаточно. — Визирь замолчал и посмотрел на султана. — Я хочу, чтобы ты страдал.
Жасмин вскрикнула, когда Джафар стукнул посохом по полу, и отец упал. Он лежал на полу, прижимая руки к груди, а Жасмин в отчаянии оглядывалась, не зная, что предпринять. Колдун, похоже, наслаждался каждой минутой страданий своего бывшего господина.
— Достаточно ли в качестве наказания заставить тебя наблюдать, как я управляю твоим королевством? — продолжал размышлять вслух Джафар. Его взгляд остановился на Жасмин, глаза впились в нее, будто ледяные кинжалы. — Ты думаешь, это и есть боль, принцесса? — Он покачал головой и снова обратился к султану: — Нет. Пожалуй, вдобавок я заставить тебя смотреть, как я заберу у тебя самое дорогое… и женюсь на твоей дочери.
— Нет! — крик вырвался у Жасмин прежде, чем она успела хотя бы попытаться сдержать его. Выйти за Джафара? Да она скорее умрет. От одной мысли ее замутило. Если уж она полагала, что станет беспомощной, когда выйдет за принца, оставалось лишь гадать, что принесет ей брак с Джафаром. Что говорить о счастье народа — она и сама едва сможет жить. Принцесса покачала головой. «Нет, — решительно подумала девушка. — Я никогда не стану женой этого человека».
Отец, казалось, был с ней согласен. С трудом поднявшись на ноги, он сделал шаг к Джафару.
— Этому не бывать, — сказал султан дрожащим голосом.
Джафар пожал плечами.
— Тогда я убью ее драгоценного папочку, — заявил он, будто это для него было так же легко и просто, как прихлопнуть муху. Подняв жезл, колдун снова принялся мучить пожилого человека. Султан корчился в агонии. Лицо его бледнело все сильнее по мере того, как боль становилась невыносимой.
При виде страданий отца Жасмин разрыдалась. Джафар не остановится, пока действительно не убьет его. Она яростно вытерла слезы. Похоже, остался лишь один способ остановить его и спасти султана. Выступив вперед, она подняла руку.
— Хватит! — воскликнула девушка. — Я сделаю, как ты хочешь.
— Ты выйдешь за меня? — уточнил Джафар.
Та кивнула.
— Да, только прекрати это.
Султан сразу же обмяк и, обессиленный, рухнул на пол.
— Очень хорошо, — проговорил Джафар и повернулся, собираясь уйти. — Рад, что с этим мы разобрались. Увидимся на свадьбе. — Он кивнул зачарованным стражникам и приказал им следить, чтобы его будущая жена не делала глупостей.
Как только он скрылся, принцесса бросилась к отцу. Присев рядом, она положила его голову себе на колени и, нежно поглаживая волосы, прошептала:
— Не волнуйся, все будет хорошо.
К сожалению, слова эти прозвучали не слишком убедительно.