Найдя виновного в первоначальном конфузе, Юрий успокоился и снова обратил внимание на Амалию. Та сейчас в раздумьях стояла напротив зеркала и чуть поворачиваясь, разглядывала себя в полутьме отражения.
— Ты чего, Амели? — спросил он.
— Как ты меня назвал? Амели? — засмеялась гостья, — По-французски, значит? Ну, пусть! Мне нравится.
— Слушай! А почему Амалия? Ты же местная, не так ли? — заинтересовался подпоручик.
— Ну да! — кивнула женщина, — Я же сказала, что моя родина — Армения. А Амалия, чтобы ты знал, по-армянски означает — «чистая», «непорочная».
Женщина грустно рассмеялась:
— Только когда это было, когда я была чистая и непорочная! Сколько уж воды утекло с тех пор.
— Интересно. Так пойдем? — кивнул на дверь Юрий.
— Да я вот думаю… Ни халата, ни пеньюара у меня с собой нет. Я, конечно, та еще бесстыдница, но все же в таком виде садится за стол? — насупилась она.
— А мне нравится! У тебя такие красивые ножки и попа такая шикарная! — с довольной миной прижмурился как кот Плещеев.
— Да-а-а? Х-м-м… Это, конечно, хорошо, но все же… А у тебя случайно ничего подобного нет? — Амалия повернулась к нему.
— Женского халата или пеньюара? Нет, такого у меня точно нет. Могу предложить свой бешмет. Застегнешь его на пуговки на талии, а сверху и снизу получатся такие разрезы, что…
— Нет! — помотала головой женщина, — Ты мне еще бурку предложи. Хотя твои слова про разрезы…
— Так что — дать? — потянулся Юрий к платяному шкафу.
Амалия повернулась возле зеркала, осмотрела себя еще раз:
— Нет. Пусть будет так, буду бесстыжей до конца. Ты же сказал, что тебе нравится? Ну вот — любуйся.
Когда они сели за стол, Плещеев в очередной раз про себя восхитился шириной ее бедер. Занимала Амалия все кресло.
«Блин! И ведь опять же — она ведь вовсе не толстая. Вот ведь природа наградила человека. Хотя сейчас ценителей такого богатства вряд ли много найдется!».
Гостья усмехнулась и демонстративно закинула ногу на ногу, еще больше оголив и так открытые бедра:
— А вот теперь моя очередь дразниться! Смотри и сожалей, от чего ты отказался.
Юрий возмутился:
— Я вовсе не отказывался! Я лишь предложил сначала поговорить, чтобы закончить серьезную часть нашего общения, а потом…
Амалия засмеялась:
— Вот и смотрите, господин серьезный гусар! — потом, отхлебнув коньяка из бокала, покатав его во рту, удовлетворенно кивнула и спросила:
— Так, о чем ты со мной хотел поговорить? — и совсем по-женски перепрыгнув с темы, — Хочу сказать тебе… Не в обиду будет сказано! Тесновато живешь, господин подпоручик.
Плещеев хмыкнул, возразил про себя:
«До сих пор мне казалось, что вполне нормально!».
Но, пожав плечами, вслух ответил:
— Ну так и чинами пока не вышел. Так что — по Сеньке и шапка!
— А мне Агнесса говорила, что ты вроде бы дом собрался строить.
— Так и есть. Но вот пока не достроил, да и… — Юрий махнул рукой, — Когда дострою и дострою ли вообще — неизвестно!
— А что так? — приподняла бровь Амалия.
— Да все то же, что и всегда: в средствах ограничен! — развел руками Юрий.
— М-да? Интересно! — женщина немного задумалась, — Надо подумать, может, я чем помогу. А то вдруг надумаю приехать в следующий раз, а где тут у тебя остановиться? Это побаловаться на твоей кровати — ее достаточно, но я дама с претензиями, привыкла к другому комфорту. Где ванная комната? Где теплый ватерклозет? Где служанку разместить? Где кучера с лошадьми? А без них — как без рук.
— А тебе супруг позволит вот так — остановится у другого мужчины? — удивился Юрий.
Амалия усмехнулась и махнула рукой:
— А я и не собираюсь ему докладывать — где и у кого я в гостях. Вот еще! Да и, признаться честно… Его уже давно не трогают такие вопросы.
— То есть? — снова был удивлен подпоручик, — Он настолько неревнив? Или совсем стар?
— Ну-у-у… Не совсем стар, но — да, не ревнив. Уже давно не ревнив. С тех пор как потерял всякий интерес заходить ко мне в будуар. Да и… Не думает он, чтобы нашелся кто-то, кто польститься бы на его жену.