«А как их назвать правильно? Не знаю!».
…были нежными и горячими.
«Это хорошо, что именно пшеничная лапша, а не клецки из кукурузной муки. Те я не люблю, сластят они как-то несерьезно!».
Далее следовал люля-кебаб… Честно говоря, как бы уже и не лишний, но, по причине — ух, какого вкуса! — пришлось и ему отдать должное.
— Погодите, господин поручик, — усмехнулся Васильев, хитро поглядывая на гостя, — Еще чуду будет, трех видов. Вы какой предпочитаете: с мясом, с сыром или сладкий, с творогом?
Плещеев тихо простонал. Чуду он тоже любил, но вот где взять место в животе?!
Под такие яства — да не принять на грудь по три лафитничка хорошей чачи — было бы преступлением!
— Зухра! Чаю нам подай! — окликнул женщину капитан.
За чаем уже потек неторопливый разговор, который все больше шел о порядке взаимодействия в предстоящий летний сезон. Пусть до него еще довольно много времени, но и встретиться, доведется ли еще?
Потом Васильев отчего-то разоткровенничался:
— Я же почти двадцать лет здесь службу мотаю. На родину, в Малороссию, езжу раз в три-четыре года, не чаще, а теперь и вообще команду оставить не на кого. Матушку уже почти пять лет не видел, сами подумайте — ладно ли сие? Хорошо, что моя младшая сестра живет не так далеко, навещает старую…
Было у капитана поместьице небольшое в Киевской губернии.
— Да, почти двадцать лет. Жену вот из местных взял. Сначала кебинным браком несколько лет жили, а уж когда второй сын родился, то уговорил ее креститься. Потом уж и обвенчались как положено. Я ведь из мелкопоместных, мне все эти высокородные предубеждения без надобности. Это вы, подпоручик, в Бархатной книге обретаетесь, не так ли?
Плещеев не стал отрицать: да, так и есть, родичи внесены в таковую давным-давно, еще при первых московских государях. И не имением батюшка обладает, а вотчиной. Пусть разница сейчас практически нивелирована, но знающий человек понимает.
— И сколько же у вас детишек, Сергей Геннадьевич? — спросил Юрий.
— Трое! — улыбнулся в усы капитан, — Старший-то у меня в Петербургском кадетском корпусе первый год в обучении. Спасибо полковому командиру, полковнику Постельсу, Эмилию Филипповичу, походатайствовал перед нашим шефом полка — принцем Виртембергским, Фридрихом Карловичем. А так разве приняли бы сына простого кавказского капитана в Кадетский Корпус? Вы же тоже его заканчивали, не так ли?
— Все так! — согласился Юрий, — После Корпуса — три года в полку, потом уже Школа гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров.
— Вот! Вот и я так планирую для Георгия, так моего старшего зовут, — пояснил Васильев, — Хорошо бы, если получилось. А то, признаюсь честно, грамотности-то ему не хватает — где тут у нас толковых учителей сыскать? Азам-то если… Читать, писать я сам его выучил. Денег на книжки не жалел. Потом с артиллерийским офицером местным сговорились, тот Жору по точным наукам натаскивал. Но все же это не то, что толковое обучение, с языками у него и вовсе слабо. Кавказские-то, чуть не с пяток понимает и говорит, а вот европейские если, то совсем беда — кому его учить-то было? Бралась как-то одна супруга офицера из крепости, да быстро у нее учительский пыл иссяк.
Капитан поморщился, чуть задумался, снова улыбнулся:
— Ну ничего! Он у меня упорный, внимательный. До учения жадный, опять же! Главное, чтобы не разбаловался в столице-то…
Васильев чуть покосился на Плещеева, а тот, в который уже раз, про себя сморщился: сколько времени бы не прошло, а причины откомандирования его на Кавказ нет-нет да всплывают. И многим эти причины известны.
«Все-таки изрядно он покопался в моем прошлом, судя по всему. Эх… Ну да ладно!».
Но прямого предложения о переводе Плещеев от Васильева так и не дождался, чему подпоручик был хоть и удивлен, но и изрядно успокоен: не пришлось вновь выдумывать причин для отказа, которых, если рассудить, то, в общем-то, у него и не было.
Следующий день Юрий посвятил составлению рапорта об увиденном по пути следования, а также кроков к рапорту, где подробно расписал, что, как и где неладно с укрепленностью и безопасностью для передвижения воинских колонн и гражданских обозов.
К вечеру Васильев предложил ему проехаться по окрестностям крепости, посмотреть-полюбопытствовать. В сопровождении драгуна, капитанского ординарца, и казачков Плещеева они прокатились по округе. Капитан, как опытный экскурсовод, разъяснял и показывал.