Юрий отмахнулся:
— Я тебе позже отвечу, а пока — не мешай! Так что, Айдамир? Сколько врагов останется?
Пацан уже справился с непослушными пальцами, загибая их и бормоча себе под нос:
— Двы… Дывынацат! Дывынадцат осталось!
«А доволен — спасу нет!».
— Молодец, правильно! Но считать надо, не пальцы загибая, а в голове считать, и — быстро! Заставляй свою башку трудится, думай. Значит, троих мы ссадили издалека, осталось двенадцать их, дюжина, стал-быть. Они все ближе, саженей пятнадцать осталось. Наметом идут, сволочи! У нас, у каждого по два пистоля. Я, Влас и ты стреляем из каждого. Попадаем, что характерно, все трое! Сколько врагов до нас доберется? Стоять смирно, пальцы не используем. Вообще на них не смотрим! Глаза закрой, для надежности. Вот!
Теперь уже Влас с ухмылкой стоял, наблюдал, как, закрыв глаза, его юный друг пытается подсчитать результат. А уж мимика у Айдамира была при этом — что ты! Сам Плещеев еле сдержался, чтобы не захохотать: наглядное пособие проводимого мыслительного процесса!
— Шэст! — наконец открыл глаза парнишка.
Морда измученная, но — довольная.
— Опять правильно! Я вот погляжу, погляжу, да и введу такое правило: ответил на все задачки правильно — возьми пятерку, езжай в баню к девкам, наслаждайся телами юными. Не ответил — сиди в уголке, греховным делом занимайся! Глядишь, и мозоли на ладошках нарастут.
Влас засмеялся, но потом заткнулся, как подавившись:
— Не, ваш-бродь, нечестно так! Это что же за монаси из нас выйдут? Что за епитимья такая? Мы ж вроде на двадцать пять рублей в месяц условились. Ваше слово было, а слово офицера — крепче камня.
— А я сейчас не про двадцать пять рублей жалованья. Про те деньги я речи не веду. Но вы же их просаживаете на блядей за неделю, ну пусть — за две. А остальное время — поститься будете? Я сейчас про премию за заслуги в овладении нужными знаниями, понятно ли?
— Вона чё… Это же… Это же — друго дело! — воспрял казак.
— Вернемся к вопросу! — остановил прения сторон подпоручик, — Врагов осталось шестеро, то есть — по два на брата. Посильно ли? Думаю, да, но вряд ли без ран обойдемся. А как иначе, а?
Нукеры задумались. Парнишку осенило:
— Ножи! Ножи метательные!
— Вот! Вот этого я от вас и добиваюсь! Воевать — это вам не воробьям фигушки крутить, тут думать нужно. Думать и готовиться бить вражину всеми способами: с ружья, его, злыдня; с пистолей стреляй; ножи мечи. А шашка… Шашка — это уж когда совсем край наступает. Ну… Или добить врага, чтобы не мучился. Сами посудите, втроем сразить пятнадцать бойцов — это ли не геройство? Да про нас акыны песни слагать будут, все девы — наши будут. Что? Ашуги они здесь называются? Эти певцы народные? Ну, пусть будут ашуги, я не против! Что молчишь, Влас? И для этого навыки нужно иметь… Не знаю, как назвать такое мастерство… Чтобы не случайно, не по удаче так вышло, а вот как… Видели, как бабы лаваши пекут в тандыре? Теп-шлеп — готово, забирай готовенького. Ни тебе лишних движений, ни замятни какой. Уверенно, как будто уже в тысячный раз привычное дело делаешь. И даже сомнений нет, что выйдет, как надо. И мало того, что у тебя самого сомнений нет — у друга твоего нет сомнений, что своих врагов ты сразишь, не дашь поразить его в спину, исподтишка, воспользовавшись тем, что ты… Именно ты — сплоховал. Понятно ли? Ну а ежели понятно, продолжаем стрелять. И на порох не смотрим, сколько надо — столько и потратим. Все ясно? Приступай!
— Тяжко это будет, ваш-бродь, — задумался казак, — Тяжко и не быстро.
— А я что — когда-то обещал, что будет легко? Когда, где, кто свидетель этому? Нет, не обещал? Тогда — отставить разговоры, приступить к занятиям!
Глава 28
— Разрешите, ваше благородие? — старый денщик Некрас чуть слышно постучал в дверь кабинета подпоручика и приоткрыл ее заглядывая.
Плещеев поднял голову от стола с бумагами и замер в недоумении:
— Некрас, ты чего это? Или, как казачки говорят: «С глузду съехал?». С дерева упал, что ли? Головой ударился? Ты чего как неродной подкрадываешься? Заходи. Что-то не узнаю я тебя…
Некрас зашел, но продолжал мяться возле двери.
— Случилось чего? — уже обеспокоенно переспросил Юрий, — Чего ты меня пугаешь?
— Ну дык… Не, не случилось, ваш-бродь! — помотал головой денщик, — Эта… Разговор, то ись, просьбишку до вас имею.
— Нет, так дело не пойдет! — махнул головой Плещеев, — Ты чего как чужой-то? Просьба? Ну так излагай, чего ты как девочка-целочка мнешься! Ну-ка, садись для начала. Вот, на стул садись…