«А оно — вона чего! И чего теперь?».
Ревновал ли Плещеев бывшую горничную, а теперь полноправную хозяйку купеческого дома? Да вот еще! Некоторую благодарность он к ней испытывал — это да. Выручила, так сказать, тогда, когда еще корнету было невмочь. А сейчас — что? Нет, Юрий был и позднее не прочь, как говорится, погусарить! А что, если женщина не то, что не против, а и сама «жалаит»! «Барыня легли-с и просют!».
«Снегопад, снегопад! Если женщина проси-и-и-т…».
Но все же было как-то неприятно. Жаба придушивала, что ли?
«Вот же Влас, скотина такая!».
И что теперь делать?
«Что делать, что делать?! Снимать штаны и бегать! Наплевать и забыть! Да и Пашку понять можно — живой человек, хочется же. А тут еще бывший любовник, то есть я сам, «завис» с госпожой Лазаревой, да еще так плотно, что вполне хватает и на сторону меня не тянет. То есть буквально: не пробиться бедной женщине Паше к гусарскому телу! Так что — наплевать и забыть. Но… Но съезжать отсюда надо поскорее: мне что-то эта «Санта-Барбара» уже не нравится!».
Мелькнула еще одна мысль, и Юрий развеселился:
— А скажи-ка мне, старина… Там только Влас отметился или и Айдамир тоже заглядывает на огонек?
Теперь уже опешил старый гусар. Почесав вновь затылок, возмущенно пофыркал и в сердцах махнул рукой:
— А я знаю? Свечку не держал! Но… Сомневаюсь я. Сопляку этому еще рано…
— Ага, ага! Рано сопляку, да! А куда они с Власом постоянно деньги спускают, а? — развеселился Плещеев.
— Тьфу ты, непотребство какое! — Некрас вполголоса выматерился, — Ладно, там — баба молодая на сторону сбегала, но это уж вообще ни в какие ворота!
— Так, я же не утверждаю, что так и есть! — отмахнулся, смеясь, Юрий, — Может это только я, в меру своей распущенности, полагаю. А они, может, и вовсе там только книжки читают?
— Ну как же — книжки! — возмутился Некрас, — Дунька-то говорит, как этот прощелыга в ночи в дом заберется, так что-то в спальне неспокойно становится. Н-е-е-т, блудят они, точно!
— Да и бог с ними! Лишь бы на здоровье! — захохотал гусар.
— Ладно, все! — немного успокоившись, сказал Юрий, — Слушай… Там же не только кухарка нужна будет. Там и горничная нужна тоже, и дворник, и кучер. Где всех этих людей искать-то? И опять же… Денег-то будет улетать — ой-ой-ой!
Денщик подобрался с виноватым видом, искоса зыркнул на гусара:
— Эта… Я взял на себя смелость управляющему батюшки вашего отписать. Так, мол, и так — строит их благородие себе дом в Пятигорске. А что — дело-то хорошее! Это же не на пропой деньги спустил, не на блядей, да не в карты проиграл, как это часто с господами офицерами бывает.
Плещеев поморщился: самоуправство денщика несколько выходило за рамки нормы. Однако, трезво помыслив, он махнул рукой: Некрас же сюда не только в качестве денщика определен батюшкой, но и в качестве «дядьки» тоже. Так что — нормально!
— Ну и что получил в ответ? — Юрий все же покачал головой с укоризной, опять смутив Некраса.
— Хороший ответ получил. Батюшка ваш доволен хозяйственностью вашей. И денег тратить на съемное жилье не придется, да и дом, случись что — всегда продать можно! — ответил старик, — Даже отписал мне управляющий, что господин полковник распорядился две тысячи рублей вам отправить — на обзаведение разное. С оказией должны передать.
— Угу… Ну-у-у… Так-то, на первое время и правда — на обзаведение — хватит! — раздумывал подпоручик, — Тогда другой вопрос — а где людей этих искать?
Что-то ему совсем не улыбалось, если перед глазами будут мелькать совсем незнакомые люди. Как оно еще будет? Придутся ли ко двору? И что там с их характерами, замашками, нравом?
Некрас опять вздохнул виновато, вызвав обоснованные подозрения Плещеева:
— А ну-ка… Колись давай! В смысле — вываливай, что еще задумал!
Некрас почему-то снова начал «бекать» и «мекать».
— Так дело не пойдет! Наливая по третьей, традиции нужно блюсти! — потребовал Юрий.
Выпив не чокаясь, как того и требовал обычай, и закусив, денщик набрался смелости и — как с крутого бережка в омут:
— Я тут девок видел…
— Каких таких девок? — не понял Юрий, — Девок? Ну, девок сейчас, зимой, по улицам Пятигорска ходит не то чтобы в достатке, но — имеются. Ты сейчас про каких девок речь ведешь?
— Ну… Про этих… Что к вам захаживали, помните? Которые у Оганесяна работают…
«Это он про кого сейчас? У Оганесяна? Девки? Х-м-м… Некрас про Машку с Анфиской, что ли? О как. М-да… Хотя… Нет, ну а что? Они теперь в высшей ценовой категории обретаются. После того как я им здоровье поправил, внешность чуть улучшил, да еще и амулеты сделал — «работать» они стали реже, а получать — больше. Сам их видел и пользовал не так уж давно — очень даже ничего «мамзельки». Приодетые, даже модные дамочки. Не зная, кто они, так и вовсе к проституткам их не отнесешь. Симпатичные мещанки с неплохим достатком. Опять же… Они там у Оганесяна не только «передком» трудятся, они же и чистоту в закрепленных помещениях блюдут, и уж где-где, но у Оганесяна всегда порядок и уют. Их заслуга. Только вот… У меня же люди будут, в том числе те, кто знает их. Это какой же «респект» дому будет, если «слава» пойдет, что у меня проститутки в горничных? Еще решат, что филиал публичного дома открываю, а это, знаете ли, ни в какие ворота. Мало того что ославят, так еще и по дворянской части возможны претензии — умаление чести, однако.