— Ва… — бодро начал нукер доклад, но был вынужден заткнуться, увидев кулак под носом.
— Это… Влас! Сейчас поедешь в штаб, понял? Найдешь там поручика Рузанова. Скажешь ему… Скажешь ему, дескать, приболел я. Чувствую недомогание какое-то. Пусть прикроет меня, что ли! Если уж что-то сильно важное будет — вестового за мной пришлет. Понял ли?
Плещеев с удовлетворением вспомнил, что фон Засс должен был убыть в Ставрополь. Там, в преддверии Рождества, собирали командующих линиями. Типа совещание, но было понятно, что отметить хотят и наступление нового, одна тысяча восемьсот сорок четвертого года, и Рождество Христово, да и пообщаться кулуарно. Так что возможность «проказенить» службу у гусара была.
Вернувшись в спальню, в полумраке постоял, размышляя — проветрить или нет? Запах стоял отчетливый. Какой запах? Х-м-м… Ну какой запах может быть, когда мужчина с женщиной полночи активно «общались», да при этом еще и спиртное употребляли.
«Опять же, открой сейчас окно — оно посвежеет, конечно, но ведь и похолодает изрядно. А тут вон какая фемина раскинулась!».
На подругу гусар смотрел с удовольствием: большая, сильная, с красивым телом кошка. И в который раз уже отогнал от себя мысль, что есть в этом его отношении к Амалии нечто извращенное: не раз и не два мелькало в голове, что он вроде как парнишка совсем юный, а она — зрелая опытная женщина. Все тут шло в соответствии с этой фантазией: большая грудь, отчетливая талия, широкие бедра, длинные, крепкие ноги. Рост ее, опять же, гвардейский. Ну и — как вишенка на торте — ее шикарная задница!
«Это же не Эдипов комплекс, в конце концов! Пусть будет — учительница и ученик. Или — тетя и племянник. Бля… Какие только мысли в башку не лезут, вот так — спросонок и с похмелья!».
Подняв одеяло с пола, укрыл подругу и сам «прилабунился» к ней. Но — опять же! Обняв женщину со спины, был вынужден упереться низом живота в ее попу. А уж попа у нее… Так, об этом уже было!
И ведь зараза такая, та часть его тела, которая зачастую живет своей, отдельной жизнью, невзирая на планы и намерения владельца вдруг воспряла.
«Да что же такое-то, а?! Поспать же хотел! Чего тебе не спится-то?».
Как будто специально, Амалия чуть завозилась и поплотнее прижалась к нему выдающейся частью своего тела.
«Не, ну это — судьба. Э-х-х… Не мы такие — жизнь такая! А может, она и не спит? Может, все намеренно делает? Ну-у-у… Тогда тем более не будем разочаровывать женщину!».
Плещеев начал ласково поглаживать мягкий животик, уделил чуток времени большой груди, которая сама просилась на ласку, прислушался…
«Х-м-м… Что-то она затихла, чуть слышное посапывание вроде бы совсем пропало!».
Аккуратно просунул руку ниже, не переставая поглаживать бархатистую кожу…
«Оп-па… А здесь все влажно и готово. Тогда не будем терять времени!».
Чуть приподнял верх левого бедра женщины…
«Оп-ля-ля! А мы уже в домике, и хрен кто нас отсюда прогонит! Нам не страшен Серый Волк, Серый Волк, Серый Волк!».
Первые движения были медленными, осторожными. Подруга глубоко вздохнула, крепче прижалась к нему и задышала. Довольно скоро ее дыхание участилось, и послышались еле слышимые постанывания. Юрий наклонился, поцеловал ей плечо, потом кончиком языка провел по шее сзади — снизу вверх, до волос. Амалия тихо ахнула и начала уже более заметно подаваться ему навстречу.
«Проснулась? Или и не спала?».
Слегка укусив ее за плечо, гусар снова повел рукой вверх по телу подруги, охватил грудь рукой, пропустив большой сосок между пальцев.
— М-м-м… — последовал удовлетворительный ответ на его наглые, безобразные действия.
Движения ягодицами навстречу стали более резкими, размашистыми.
«Нет — что-то не так. Попробуем по-другому!».
Приподнял ногу женщины и сдвинул ее вперед, согнув в колене. Приподнялся и, не выходя, пристроился, сидя фактически на ее нижней ноге.
«Да, вот так куда лучше. Она — на боку, я — сидя между ее ног. Куда глубже входит!».
Амалия снова застонала, приподняла голову и сквозь растрепанные волосы, обильно укрывавшие ее лицо, простонала:
— Ну почему так, а?
— Что именно — почему так, мон ами? — гусар и не думал останавливаться для разговора.
— Ну-у-у… Так тоже хорошо, но вот… Почему нельзя сразу и вот так, и чтобы ты продолжал меня гладить по груди? А еще… Чтобы целовал в губы! А еще — чтобы ласкал языком меня там… Как ты умеешь…
«М-да, ну и запросики!».
— У меня не настолько длинные руки, мон шер, — засмеялся Юрий, — И губы с языком только одни. Я же не какой-нибудь тентакль, в самом деле…
— А кто такой — тентакль? — заинтересовалась женщина, активно подтягивая своей рукой его за бедро, точно угадывая в такт.