— Вот как? А, ну да — видно, что она его явно моложе. А почему — сноха? Ты что, рисовал их с каких-то знакомых людей, да? А где это ты такие типажи видел? — заинтересовалась Амалия.
— Так… Из головы взял. Когда рисовал, то думал — кто они такие, что их связывает…
— Х-м-м… Ну ладно! А вот этот… Интересный персонаж. Это же не норманн? — ткнула в следующий лист Лазарева.
— Это — гном. Есть такие легендарные существа из северных и английских эпосов. Воины, мастера-кузнецы…
Гройн у него получился похожим на гнома Гимли, из знаменитого фильма.
— Ага… Что-то я, вроде бы, слышала… А вот это кто?
«О-о-о… Это тоже — очень замечательная молодая женщина! Орчанка Волин. Эх, зубастая, что-то я по тебе уже и соскучился!».
Амалия покосилась на него с недоумением:
— Х-м-м… Ты так смотришь на нее… Как будто вас раньше что-то связывало. Но вот… У нее и правда такие зубки? Это же не человек, да? В смысле — нечеловеческая женщина. Вон она какая… Мощная!
— Это орчанка. Ее зовут Волин. Орки — они и впрямь куда сильнее людей…
Подруга опять кинула не него недоумевающий взгляд:
— Странные у тебя фантазии, Юрочка…
Еще на рисунках был Йохан цу Бергфельд, командир отряда «черных», личной дружины маркграфа Луки. Но его можно было принять просто за средневекового рыцаря. Этот эскиз тоже был насыщен мелкими подробностями как внешности капитана, так и деталями экипировки.
— Вот эти эскизы… Если их воплотить в статуи — они будут очень фактурными. Они и на бумаге — как живые, с характерами… Даже настроение, мне кажется, определить можно. Ты очень хорошо рисуешь, мон шер!
— Да? Тогда… Чтобы мне осталось что-то на память, когда ты уедешь… Надо принять коленно-локтевую позу: буду рисовать тебя именно так! — засмеялся гусар.
— Я надеюсь, потом ты не закажешь именно такой скульптуры? — притворно ужаснулась подруга.
— Не знаю, не знаю… Может, только статуэтку? — плотоядно усмехнулся подпоручик.
— Ах! Не вздумай! — испугалась Амалия.
Нравилось Юрию играть с этой женщиной, чувство юмора у нее явно присутствовало.
Потом были еще долгие споры по поводу вида мебели и ее стиля. Спорили до хрипоты по поводу всего — столов, стульев, различного рода шкафов, буфетов и этажерок. Чуть ли не до последней табуретки велась война.
«И такая дребедень — каждый день! То тюлень позвонит, то — олень!».
На обед к графине Воронцовой Лазарева оделась щегольски и вызывающе, по меркам нынешней моды. Нет-нет, никаких тебе мини-юбок и прочих «маленьких черных платьев».
«А интересно было бы посмотреть реакцию общества, если Амалия вырядилась бы в любимое платье Коко Шанель!».
Нет, нет и нет! Все было почти в духе времени, но! Никаких кринолинов, ни бантов на заднице, ни прочих — предельно вычурных огромных шляп с клумбами цветов разных оттенков.
«Или я путаю эпохи в моде? Да уж… С моим потребительским отношением к женщинам мне как-то плевать, что на ней надето. Другое дело — насколько она внешне соответствует моему вкусу! И еще… Как все это с нее снимать, мать вашу, если дело выгорит?!».
Поэтому подружка гусара вроде бы отвечала требованиям приличий, но в то же время — привлекала изрядное внимание. И это хорошо еще, что сезон давно позади и в Пятигорске остались только местные. Ну, с некоторым небольшим вкраплением приезжих, тех, кто решил остаться «на водах» и зимой.
«Может, люди от долгой русской зимы решили отдохнуть? Я вот, к примеру, местной зимы Средней полосы России еще и не видел: как очутился здесь — все на Югах, да на Югах. И когда выберусь отсюда… Хотя бы ненадолго, просто полюбопытствовать — что там сейчас в России, как люди живут?».
По разговорам и обсуждениям окружающих, Плехов отдавал себе отчет, что, скорее всего, большинство жителей Российской империи живет крайне скудно, и ничего хорошего он бы не увидел, но… Посмотреть Питер и Москву середины девятнадцатого века — своими глазами, а не раздумывать над воспоминаниями корнета Плещеева. Здорово же, а?
«Ладно… Оставим эти мысли на потом, а сейчас… Сейчас нужно настроиться на общение с хозяйкой дома и ее более младшими родичами. Точнее — с племянницей и подружкой племянницы. Признаться, я бы лучше с парнями по окрестностям прокатился, пострелял, помахал шашкой… Но — пусть! А что там Амалия мурлычет?».
Поехали они на коляске. А как еще — на обед же едут, не просто променад совершают!
«Верхом-то — не гламурно, мля… ни разу. Потом еще конским потом вонять, гостей распугивать, да?».
— Ты меня совсем не слушаешь, Юрий! — чуть обиженно проворчала Лазарева.