У Плещеева так управляться с конем пока не выходило: неуверенно себя чувствовал, так и норовил схватиться левой рукой за узду. У Айдамира все это получалось еще хуже. Но они — тренировались и тренировались упорно, переходя от схваток «один на один» к учебным боям «один против двоих». Суматошно пока получалось, придурошно, но — умение и труд все перетрут. Вот умения они сейчас и нарабатывали. Они, эти умения, им могут потребоваться в самом скором времени: очередной летний сезон на сцене кавказского театра приближался все сильнее. А всполохи схваток здесь очень часто были именно конными, до предела неожиданными — как минимум одной стороне. Так что — умение в конной рубке было жизненно важно.
Чем опять же превосходил казачок и Плещеева и Айдамира, так это джигитовкой. Самому Плещееву джигитовку в Школе юнкеров, конечно, давали, но то, что было в порядке вещей на Кавказе, то, что умел каждый казак и каждый абрек — куда как сильно выходило за пределы учебной программы в манеже Школы. Приходилось навёрстывать!
Поначалу редкие здесь погожие деньки становились все более продолжительными, и Юрий с нукерами старались использовать это на все сто процентов.
«Ведь вот-вот меня отправят в предвесенний объезд линии, с контрольной проверкой готовности оборонительных сооружений и дорог к лету. Вот задницей чую — буквально на днях возможно!».
Как-то довольно буднично прошел очередной сбор лиц командующего и начальствующего состава линии. Засс особо мыслями по древу не растекался: планы на весенне-летнюю компанию довел, «награждение непричастных и наказание невиновных» — тоже!
Мероприятие немало обрадовало самого подпоручика — ему вручили Анну, третьей степени, с бантами и мечами. За те самые пушки! Мечи, кстати, подпоручика несколько удивили — либо их все же ввели ранее, чем он знал, либо это такие выверты его сна. Орден смотрелся авантажно и понравился гусару. Но его чуть опустили на землю господа офицеры, с которыми он отмечал награды в ресторане:
— Вам, поручик, по рапорту-то надлежало бы быть награжденным Егорием, как солдатики наши говорят! — разъясняли ему доброхоты, — Но есть один, никем не оговоренный, но всеми опытными кавказцами знаемый нюансик. Видите ли… В Министерстве нашем бытует мнение, что отцы-командиры местные, чтобы потрафить своим офицерам, несколько… Так скажем — преувеличивают в рапортах заслуги и… Как бы это? Раздувают величину подвига, да! Вот и привычно уже нам всем, что ожидать следует эдак на ступень ниже, чем рассчитывает сам награждаемый и полагают его командиры. Так что… Не расстраивайтесь, поручик: ваш Егорий вас еще отыщет!
— Да! — вмешался другой, изрядно подпитый капитан, — Почему-то в Санкт-Петербурге полагают, что таким образом командующие Линиями создают очередной привлекательный для господ офицеров стимул. В столице сетуют, что, дескать, что же такое: что не лето, то вновь рапортов и донесений о подвигах — пачками. Вот и… Как бы это сказать? Фильтруют, да! Фильтруют и нивелируют, канальи! К тому же в вашем случае есть еще один аспект, вызывающий вопросы…
— Какой же? — с интересом слушал подпоручик более опытных товарищей.
— Вы, с капитаном Грымовым свой, без сомнения, достойный подвиг когда совершили? А? В-о-о-т… Когда набег Шамиля был уже отбит, и части, по большому счету, вернулись на места постоянного расположения. Если бы при отбитии набега, там — да! Все понятно. А так… Основные бои и подвиги уже позади, и тут донесение о вашем деле. Согласитесь… С точки зрения паркетных шаркунов — сомнительно как-то! Да и если не знать всей подоплеки происшедшего — как читается описание, а? Ну… Примерно так: куда-то там приехали, взорвали какие-то пушки — все! Где тут подвиг, где героизм? Опять же… Это я мысли штабных озвучиваю! Вы, подпоручик, не подумайте: я-то сам уж прекрасно представляю, как это было… М-да… Так вот — и опять же вопрос! Откуда у горцев пушки? Как так? У нас захвачены? Кто допустил?
— А еще могут подумать, господа, что вот — опальный гусар, подпоручик, за три года службы на Кавказе получает уже третий орден! Не жирно ли будет? Может, его кто проталкивает… Как там у поэта: «Как станешь представлять — к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку?».
Юрий возмутился:
— Но, господа! Вы то уж знаете, что нет у меня никакого толкача!
Капитан приобнял его:
— Эх, поручик… Мы-то — знаем, но там-то, в Министерстве — откуда? А завистники… Они, брат Плещеев, везде есть! И как это вы сказали — толкач, да? Интересно, ха-ха-ха! С юмором, да-с!