Плещеев развел руками:
— Не мы такие — жизнь такая!
— Да-да, а как же иначе?! Именно жизнь, а поручик Плещеев тут вообще ни при чем! — усомнился «начштаба».
Потом он и фон Засс поразмышляли вслух — чем все это может грозить гусару.
— Если бы не этот Полецкий, все было бы куда проще: не было ничего такого — никакого добивания раненых врагов. Все досужие сплетни и неприятельские инсинуации! — размышлял Веселовский.
— О чем и речь! — кивнул генерал, — Что он там в Ставрополе напоет? И хватит ли его вредности донести о случившемся в Петербурге? Ведь большой скандал может быть раздут! Вы, Петр Васильевич, давно что-то в Ставрополе не были, не так ли? Здесь даже не про этого сорвиголову речь! Просто пообщаться с коллегами, выяснить обстановку, попросить резервы снабжения. Не съездить ли вам в штаб Корпуса?
— Да-да… Вполне созревшее предложение, именно так и поступлю! А вам, подпоручик…
А подпоручику было предложено засесть дома, и носа никуда не высовывать. Типа раны залечивает! От должности разъездного офицера штаба Линии его освободили, но другого места службы не предоставили.
«А чего? Я и сам не против! Очень даже — за!».
Привести в порядок дела, мысли. Отдохнуть, заняться домом. Продолжить лечение командующего и тренировки с нукерами. Скажите мало занятий? Ага, как бы не так!
Глава 35
Подпоручик Плещеев был в состоянии крайнего раздражения. И это — мягко сказано! Он был зол. Вообще, его состояние можно было охарактеризовать как мотания по шкале: от раздражения и сердитости до бешенства, и назад — по этой же шкале. Правда, последнее, то есть бешенство было, в общем-то, довольно холодного состояния, ибо он понимал, что вымещать свое настроение на посторонних все же не стоит. Они-то в чем виноваты?
«А кого винить? Себя? Ну, в какой-то мере можно и нужно винить себя. В этом есть свой резон, но себя винить… То есть — поедом есть, да? Самоедством, то есть, заниматься? Ага, гастрит, а потом и язву зарабатывать! А еще… Еще… Как же мне надоел этот клоповник?!».
Юрий был несколько неправ. Если точнее — совсем не прав. По причине его паранормальных способностей, заработать гастрит, а тем более — язву, ему вряд ли светило. И себя можно подлечить… Да и как он уже замечал: в нормальном состоянии его организм сам вполне справлялся с недугами. Иммунитет вырос, что ли? Или способность накапливать определенную энергию так сказывалась?
Опять же, небольшая гостиница, или постоялый двор на одной из улочек Тифлиса, была вполне себе на уровне: хорошая, уютная комната с окном во внутренний зеленый дворик; очень неплохая кухня с разнообразными кавказскими блюдами. Можно заказать в номер, а можно и в небольшой общий зал спуститься. Во дворе есть баня, по типу турецкой, в которой банщик, он же — массажист, был вполне умелым в вопросах приведения тела человеческого в порядок. Цирюльник, опять же, — свой. Да и гостиница располагалась почти в самом центре города, на боковой улочке.
Сейчас Тифлис, то есть столица русского наместничества в Грузии, несмотря на его расположение и само название, был все же городом не столько грузинским, сколько армянским. Практически все лавки, мастерские, магазины, постоялые дворы и прочие заведения сферы услуг — все было армянским!
А где грузины, спросите вы? Х-м-м… А грузины — и простые крестьяне, и дворянство — предпочитают жить вне городов. Одни — потому как в поте лица обрабатывают землю и пасут скот; другие — потому, что просто комфортнее жить сейчас в загородных поместьях. Спокойнее им там и привычнее, князьям местным: тишина, покой, красоты гор и прохлады лесов. В Тифлис они приезжают лишь по делам, да по нечастым весомым событиям.
Какого хрена Плещеева занесло в Тифлис? А вот тут, кроме матов, у гусара никаких объяснений больше не было. Все же Полецкий, паскуда, сумел нагавнять подпоручику. И в Ставрополе наложил…
«Или — наклал?».
В общем, в Ставрополе Полецкий успел немало навалить весьма дурнопахнущей субстанции… Причем подговнял он не только подпоручику: там, пусть и косвенно, и генералу фон Зассу досталось! И, по разумению командования Отдельным Кавказским Корпусом, намерен «гадский пшек» продолжить процесс дефекации и в столице. А потому было принято решение… Нет, не «сактировать» гусарского подпоручика. И даже не в отставку выпнуть!
Хотя сам Плещеев даже предлагал такой выход: ранений у него уже как блох на Барбоске, поговорить с Москвиным, ну… Дать немного «на лапу», и напишет доктор заключение о необходимости длительного лечения молодого офицера, пострадавшего «на колчаковских фронтах». Год, а то и два. А там — либо шах помрет, либо ишак сдохнет.