— И с чего ты такой вывод сделал? — заинтересовался Юрий.
— А к нам тот рыжий подходил — полюбопытствовать. Постояли они над ямой, погыргыркали по-своему, даже посмеялись. А я слыхал немного, как другие абреки гутарили, что господин этот — иноземец, и что к ним тайно приехал. А кто ж оставит в живых ненужного пленника, да который еще и ненужное ему видел или слышал? Нет, зарезали бы нас на днях, и дело с концом!
— М-да… А еще что видел или слышал? — цыкнул подпоручик.
— Да что я мог видеть, если в той яме сидел и днями оттуда не вылазил? Только несколько раз заставляли нас с Айдамиром убираться, если уж вовсе вонять невыносимо начинало. Выскребем все из ямы, соломы нам туда старой кинут, и снова неделями там сидим.
Плещеев все раздумывал, слушая казака:
«А на хрена мне это надо? Но вот только… Как-то не по-людски получается — бросить их так. Хоть чем-то помочь в первое время!».
— Ладно. Со мной поедете. Поживете у меня пока… в конюшне. Кормежку обещаю. Одежду справим вам получше. Может — деньжат подкину немного, на первое время. А там… Как решите.
— Ваш-бродь… Разрешите вопрос?
Плещеев кивнул.
— А вам это — зачем? — спросил, прищурившись казак.
Подпоручик хмыкнул:
— А я и сам не знаю. Только, думаю, помочь вам надо, хоть на первых порах. А там… Только учти, и товарищу своему объясни, я здесь за вас расписался. На себя, стал-быть, принял. В общем… Не шалите! Потом, как уйдете… То — дело ваше! Но тоже — не советовал бы!
Так в конюшне поселились двое. По верхним потолочным балкам в ней имелся дощатый настил, на который в зимнее время загружали сено для лошадей. Сейчас по причине лета, сена того был минимум, и только с одной стороны. Вот… какое-никакое, но жилище. Некрас был назначен старшим над этими «хильфвиллигерами». Старик ворчал: «на кой хрен они вообще нужны?», но, видимо, принял объяснение подпоручика: «помощь на первое время». По-христиански стал-быть!
А на следующий день поутру, когда Юрий вышел на утреннюю зарядку, то увидел сидевшего на корточках у ворот конюшни Власа. Увидел, но виду не подал. Проделал комплекс-разминку, поотжимался и поподтягивался на перекладине. Казак продолжал сидеть молча.
— Ты как с шашкой? Не желаешь сабельками помахать? — поинтересовался Плещеев.
Влас резво поднялся, кивнул, соглашаясь. Юрий кинул ему учебную, тупую шашку. Позвенели.
«Ну что сказать? Неплохо. Уровень повыше моего, но — немного. Несколько новых ухваток увидел, надо будет перенять. А так… Как спарринг-партнер — вполне! А может, он еще просто слаб? После такого, что он пережил, восстанавливаться нужно куда как дольше!».
— Айдамир-то с оружием — как? — спросил он казака.
— Не знаю, проверить не довелось, как вы сами понимаете. Говорил, что учили его чему-то, пока у родных жил. Да и потом, пока в аманатах был — тоже звенел железом с молодняком того рода. Потом-то… Как его в зиндан кинули, конечно, возможности уже не было! — ответил Влас.
«А аманаты здесь — несколько другое, чем просто заложник. До поры до времени — это что-то вроде вынужденного гостя. Пока роды не придут к окончательному решению спорного вопроса. Гарантия того, что противоположная сторона не затеет что-то плохое! И живет этот аманат — почти как член рода. Даже может работы выполнять, которые ему под силу и по рангу. Также и заниматься с оружием, совершать разные прогулки, совместно с представителями местных. Потом — может вернуться в свой род, а может — не вернуться. Вот как в случае с этим парнем!».
— Вот и позанимайся с ним. Пока живете здесь, поручения мои будете выполнять, за конями ухаживать. Некрасу всякую помощь оказывать. А как что надумаете — мне скажите! Там и видно будет.
Через несколько дней Некрас докладывал Юрию:
— Гоняет этот Влас мальчонку — не приведи, господь! Как только вы куда уезжаете, там и начинают по двору бесноваться. Как уж не изгаляется казачок этот! Сто потов сгонит, что с себя, что с парнишки. Но тот — ничего так, упрямый! У колодца обмоются, передохнут — и снова-понова! Жрут только после этого в три горла! И еще… О вас расспрашивал, ненароком так. Кто, откуда, да где служите. Да! За конями казак ухаживает добре, видно, что любит коников! Что еще? Переговорил я с ним, с Власом-то. Говорит, некуда им идти. Хочу, говорит, их благородию послужить.
— А ты что, старина, думаешь? — поинтересовался мнением денщика подпоручик.
— Я-то? — гусар вздохнул, — Так бы я еще приглядел за ними. Непрост этот Влас, вот чую — непрост! Но… С другой ежели стороны посмотреть… Стар я уже стал совсем. Ну куда это годно, если вы в поход там, или как там… в рейд, а я дома остаюсь. Не дело — так вот-то! С вами люди должны быть не только подчиненные, но и просто — ваши люди. Денщик там или еще кто. И услужить что, и спину иной раз прикрыть. Конечно, не следовало бы так сразу им полагаться. Но… Еще время есть, можно принять — как бы на время, а потом — либо останутся, либо: вот Бог, а вот — порог!