«Ну, тут понятно — не под Москвой занимаемся: в любой момент из кустов пули полететь могут!».
Так что — «драгунка» за плечами, ранец там же, шашка к ранцу принайтована. В газырнице и в подсумках на поясе — бумажные патроны, согласно нормативам. Десять верст каждое утро: пять — в горку, пять — под горку. Ать-два, ать-два! Левой, левой…
Глядя, как драгуны плюются желтой густой слюной, Юрий и сам задумывался:
«Может курить вообще бросить? А что… Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! Курить бросить, потом пить, потом… К-х-а… Тьфу ты! С бабами завязать. Что-то логическая цепочка совсем хреновая получается. Не! Тут думать надо!».
Гоняя подчиненных в спортгородке, сам показывая, как надо, выкладываясь подчас полностью, Плещеев вдруг почувствовал какой-то интерес к такой службе: вроде как пользу приносил и людям, и службе.
«Хотя баб все-таки не хватает. Это ладно еще — пар в тренировках сбрасываю. Но, известно же — это дело такое, временное. Стоит втянуться и нагрузки уже не кажутся такими большими, а где есть минутка «расслабона» — там и думки. А думки — о чем? Да все про тоже, мать их… Про баб этих самых! С вечера-то уставший, после бани, после сытного ужина, валишься на кровать без задних ног, но с утра… С утра явственный дискомфорт начинаешь испытывать — утренний стояк называется. И что с ним делать? И Влас уже чего-то бухтит, на что-то намекает вроде как. Надо что-то думать в этом направлении!».
Такие мысли посещали поручика все чаще. И не только по утрам, но и вечерами! Вот и сейчас, стоило только повалиться на жестковатый матрас, на грубую льняную простыню, закрыть глаза… И что-то замаячило на грани сна — приятное такое, мягкое и теплое, что так хорошо поглаживать, слегка потискивая в огрубевших от самодельных брусьев и турников ладонях…
Мягкое и теплое под руками и впрямь было.
Не сразу Плехов понял, что сидит он на краю этой самой «ванны», а свалиться назад ему не позволяют неожиданно сильные руки психолога Аллы.
— Ну же… Приходи в себя, наконец-то! Ну? Все, проснулся? — напряженно бормотала женщина.
«Оп-па… Сон кончился, выходит? Как-то неожиданно. Как будто прервали, не дав досмотреть до конца!».
Покачиваясь и спотыкаясь, Евгений, поддерживаемый женщиной, прошлепал в душевую и долго-долго стоял под струями воды — то обжигающе горячей, то ледяной. Алла знала, как привести его в чувства.
— Сколько я спал? — прохрипел он.
— Долго. Очень долго. Восемнадцать часов тридцать восемь минут, — со злостью ответила психолог, — Я уже несколько раз порывалась тебя будить, но Карпов не позволял…
— Нельзя… Нельзя… — передразнила женщина начальника, — Что же это — нельзя — если длительность такая аномальная?! Ты как себя чувствуешь, Женя?
— Вне всего… Как будто спал на закате и проснулся среди ночи! — пробормотал он.
— Так! Все, сейчас быстро в медкабинет. Проверить нужно — пульс, давление… Что-то не нравишься ты мне в этот раз. Пошли, помогу…
Глава 37
От последнего… Нет, все-таки пусть будет — крайнего — сновидения Плехов отходил долго. Долго и плохо. В физическом-то плане все было вполне: после обследования, которое ничего плохого не выявило, он все свободное время проводил в спортзале этого «санатория». Хотя свободного времени было не сказать, чтобы много — Алла Дмитриевна спуску ему не давала: вопросы-расспросы, уточнения, воспоминания. Она бы и вовсе его не отпускала от себя, не давая продыху…
«Черт, вот как злобный следователь, в самом деле! Только что в лицо лампой не светит и почки не отбивает. А так… Гестаповка какая-то!».
Но он взбунтовался: потребовал, чтобы расписание исследований было выдержано хотя бы в рамках приличий. Так что — утром интенсивная пробежка с разминкой на спортплощадке, а в семнадцать часов — два часа тренажерного зала.
Алла и после ужина хотела его «припахать»: так сказать — опрос по свежим, вновь открывшимся обстоятельствам, но, улучив момент, когда они были одни, Евгений несильно шлепнул ее по крепкой небольшой попе и предложил, чтобы «послеужинный» опрос велся в более легкой форме. Так сказать — собеседование, без видеофиксации и прочей замуты с датчиками и проводами.
— И вообще, красавица, тебе тоже отвлечься от трудов не помешает. Предлагаю заниматься в «тренажерке» вместе! — усмехнулся Плехов.
Алла озадаченно оглядела себя:
— Я что — потолстела?
— Нет. Ты, наоборот — похудела. Похудела со своим отношением к работе. Алла! Нельзя так погружаться в пучину своих мозголомных психологических исследований. Надо периодически менять вид деятельности.