— Итого получается… вам, ваш-бродь, пять долей. Хорунжему — положено тоже пять, но еще и три доли как погибшему. Потом поручику тому, из крепости, тоже пять. Нам с Макаром — по три доли…
«Блин! Утомил уже! А чего это Некрас так губами шевелит? Он что — про себя, в уме считает, что ли? Он же совсем слабо грамотный!».
«Нет, так-то я понимаю, что нужно быть серьезнее, да во все это вникать. Но ведь — лень! Да и уверен я, что никак не обманут, не те люди. Да и времена не те!».
— Получается, с учетом тройной доли погибших, всего — сто шесть долей. Ежели оцененное поделить, выходит по двести восемьдесят рублей на долю!
«Как они все головами-то закачали, зацокали! Нет, ну это и впрямь — очень даже… Почти триста рублей на долю… По нынешним временам — очень пристойная цифра. Даже для дворян, даже — для небедных. А уж для казаков, и — тем более — солдат… Дикие деньги! А мне, выходит, больше тысячи, да? Тысяча четыреста, если быть точным! Х-м-м… стоит такие деньги трех ран? Да, в общем-то — не особо и опасных!».
Бедро у Плещеева почти зажило, только шрам бугрился свежий, отдавал краснотой. Наступать на ногу еще было неприятно, ну и верхом ездить — больновато, честно говоря. На боку, куда этот козел горный кинжалом ткнул — тоже только шкуру порезал. Вот по голове прилетело неплохо! Если бы не папаха…
«Не, не так! Прилетело-то — славно, но удар у черкеса явно не вышел, иначе бы и папаха не спасла, как кочан бы разрубил! Вот только голову пришлось обрить в лазарете. Сейчас волосы уже чуток отросли, щетинятся. Будет у меня скоро — как модная прическа «площадка» в недавнем прошлом реальности!».
— Ох и фартовый же вы, господин подпоручик! — покачал головой второй казак, — С вами, что не поход, так все с зипунами! Ни разу пустыми не приходили.
— Ага… ты это тем вдовам, да сиротам скажи, чьих мужей да отцов мы на арбе привезли! — ощетинился Юрий.
— Ну, ваш-бродь, тут дело такое… воинское! Все под богом ходим, и кому что на роду написано. Так что… Куда хужее было бы, если бы вы их привезли, да с пустыми руками! — парировал казак.
Мысленно махнув рукой на этих хреновых фаталистов, вспомнил подпоручик:
— Эта… Ефим! Мне нужны четыре коня. Верховыми, значит, да на вьюки, или в заводь. Еще пара шашек хороших, но не тех, что из лучших. Кинжалов тоже — пара. Еще — ружья и пистоли. Ружей, стал-быть, два, а пистолей — четыре. Сбруя вся на этих коников.
— Эта вы, ваш-бродь, неужто гайдуками решили обзавестись? — усмехнулся Подшивалов.
— А ты, значит, слыхал уже, что я этих двоих из гауптвахты забрал? Да. Решил попробовать, может, что и выйдет! — согласился Плещеев.
— Дело хорошее! Хорошему атаману воины всегда нужны. Только вот те ли они люди, что вам требуются? — усомнился казак.
— Ну-у-у… может, я бы и предпочел видеть рядом с собой тебя, или Макара, как людей проверенных. Но вы же — служивые, вам нельзя. Да и казак ты станичный, домовитый. Куда тебе в гайдуки?
Подшивалов кивнул:
— То так! Только ежели у вас, ваш-бродь, опять дело какое затеется — вы уж про нас не забывайте. Мы-то — завсегда готовы! Правильно сказал Аникита — фартовый вы, удачливый. А то, что погиблых немало, так у нас же нередко бывает, что и казаки полегли, а родным ни полушки не осталось. Даже шашки батькиной ребятенку не привезти! Я вот что скажу, ваш-бродь… Мы с Аникитой со старшаками погутарим… Все, что вам для этих людей будет нужно, вы и так из хабара возьмете, без ущерба доли. Мы же помним, как вы наших-то выхаживали. А казачки неблагодарными быть не привыкли!
— И еще… — мелькнула мысль у подпоручика, — Палаш тот, что с рыжего этого взяли… Придержи тоже! Слышал же, небось, что Веселовскому недавно полковника присвоили? Во-о-о-т! С начальством дружить надо, в подарок ему, полагаю, пойдет! И еще… Клыч тот, что с турка матерого — тоже придержите. Будет хорошим подарком!
— А кому? — заинтересовались казаки.
— Веселовский говорил, что к осени барона фон Засса назад в командующие ждать стоит. Вот…
— Добре! Если то правда, то Засс командир боевой. Такого доброй саблей в подарок уважить — дюже справно выйдет!
Когда Плещеев провожал казаков у ворот, да договаривался о приезде на следующий день, спросил у Ефима:
— Никитка-то как?
Подшивалов усмехнулся:
— Вашими стараниями, да нашими молитвами. Выздоравливает Никитка. Слаб еще, но уже вставать пробует. За Никитку вам отдельное спасибо. Он же для меня… Как брательник меньшой. Рядом постоянно! Да… Спасибо вам и от меня, и от… Аньки нашей — тоже спасибо!