— Ваш-бродь! Ну как же?! Уговор — дороже денег. Конечно, все в порядке! С чего начнем?
— Начнем? — Юрий задумчиво оглядел площадь, — А начнем, пожалуй, с того, что я со старшиной вашей поздороваюсь. Не выказать уважение — неправильно будет!
Ефим удовлетворенно кивнул:
— Проходьте тогда в ограду правления!
За каменным забором вполовину роста, возле крыльца и по двору немаленького и добротного дома, кучковались казаки, все, как правило, старших возрастов. Плещеев, зайдя в калитку, вдруг встал, чуть задумавшись, стянул с себя папаху и обращаясь ко всем присутствующим, негромко сказал:
— Господа казаки! Я, подпоручик Юрий Плещеев, прошу вас простить меня, что в походе прошлом не уберег сынов и братовьев ваших от смерти. Видит бог…
Он повернулся лицом к храму и широко перекрестился…
— Видит бог, не желал я никому беды и командовал в походе том как мог. Виной же моей — недостаток должного опыта, да и судьба, не иначе! Простите, если сможете, православные!
Он снова перекрестился и поклонился глубоко, прометя папахой по утоптанной земле двора. Краем глаза с удовлетворением отметил, что поступок его казакам пришелся по душе, зашушукались вокруг, закивали головами. А к подпоручику подошли несколько стариков, среди которых он узнал лишь старика-казначея:
— Будя, ваш-бродь! Спасибо на добром слове, абы вины в том вашей мы не видим. Воинская стезя, да удача, да воля божья глаголют — кому жить, а кому помирать! — густым басом негромко произнес один из подошедших.
Подпоручику пришлось обняться и троекратно расцеловаться со стариками.
«А куда деваться — обычай!».
Меж тем казначей начал объяснять:
— Коников, ваше благородие, выберете сами — на выгоне они пока. Вот как выберете, так пастушата сюда их погонят. Здесь уж народу их покажем да поспрошаем — кто да за сколько кажного куплять будет! Потом, после коников, сюда ж вернетесь: там, в правлении, оружье выберете, да сброю разную. Потом, опять же, других любопытствующих пустим посмотреть, да руками пощупать, чтобы, значит, не говорили, что кота в мешке продаем!
Вместе с Подшиваловым, Плещеев с сопровождающими проехал на край станицы. Здесь был немалый выпас, на котором паслось изрядно четвероногого транспорта. Влас ловко спрыгнул с лошади и отмахнувшись от каких-то советов Айдамира, направился к лошадям. Парнишка, чуть погодя, побежал следом.
Внимательно глядя, как пластун осматривает коней, Подшивалов, хмыкнув, признал:
— А ничё так, видно, разбирается казачок в лошадях-то. Вроде из пластунов, а гляди-ка…
— Он говорил, что из голытьбы, но с детства коней пас. Сначала подпаском, а потом и пастухом. Так что — да, разбирается! — объяснил Некрас.
С любопытством Юрий наблюдал за действиями Власа. Что-то ему было понятно, что-то — не совсем. Потом задумался:
«А ведь я и сам изменился в своем отношении к этим животным. Раньше-то был более равнодушен. Что там — несколько раз съездил с Юлькой на конные прогулки и все. А за это время… Как-то, волей-неволей, стал относиться к коням более… Как к постоянным спутникам, наверное! И ведь если знать, то и характеры у них, у всех — разные. И тот же Чёрт — как мне помог тогда, в схватке?!».
Плещеев машинально погладил жеребца по гладкой, лоснящейся шее. Тот, видя перед собой столько кобыл, а еще, вдобавок, жеребцов, вел себя неспокойно: всхрапывал, иногда негромко ржал, как бы привлекая к себе внимание.
После довольно долго продолжавшегося отбора, Влас с горцем, отвели в сторону четверых коней: двух гнедых жеребцов и пару чалых кобылок.
— Некрас! А у нас места-то в конюшне — хватит ли? — вдруг вспомнил подпоручик.
— Хватит. Мы там еще ясли приготовили, коляску в сарай переставили! — успокоил денщик.
По пути назад Ефим объяснил:
— Как вы и говорили, ваш-бродь, семерых самых хороших коняшек мы придержали: в станице на племя оставим. Опять же, шашки из самых наилучших мы тоже отложили: их продать можно будет подороже. Они такие — все больше изукрашенные, люди на них больше смотрят. Есть и очень хорошие, но не такие баские, вот из них ваши хлопцы и выберут. Пистоли и ружья — те, что побогаче украшены — тоже на продажу. Но вам хорошие отложили — я их сам выбирал.
Обычная шашка — горская ли, казачья ли — как знал подпоручик, стоит от пяти до двадцати пяти рублей. За двадцать пять если, то это уже очень хорошая. Дороже только те, что сочетают в себе и качество стали и отделки, и богатый уклад.
«Но в работе, то есть — в бою, это уже лишнее! Только взоры привлекать, да «понты колотить»!».
А пистолеты и ружья — почти все очень хорошей выделки железа.