Глава 7
Юрий отдыхал, сидя в кресле возле окна, покуривая трубку. Лечение ему далось явно непросто. И дело даже не в том, что у него не хватило «силы», той как раз-таки было с избытком! Просто он с досадой и даже со злостью на себя в очередной раз размышлял что надо, надо все же заняться самообразованием. Там в реальности!
«А то я, как негодный подмастерье, тыкаюсь, пробую что-то делать, а вот как надо — ни хрена не знаю! Вон сколько массировал ей спину, даже у самого руки заныли, а толку? Нет, боль-то я ей снял, и, будем надеяться, что и защемление тоже: диск вроде бы встал на место. Но сколько стараний ушло впустую? Наверняка все можно было сделать и быстрее, и проще, не тратя столько сил и времени! Но дамочка вполне довольна — вон что-то щебечет!».
Агнесса сейчас лежала по-прежнему на животе, подперев подбородок рукой, улыбаясь, смотрела на Юрия и все высказывала ему свое восхищение. И даже полностью открытые взору подпоручика груди женщину уже не смущали.
— Чего ты молчишь? — чуть обиженно спросила она.
Плещеев в ответ улыбнулся:
— Слушаю тебя. Мне нравится так на тебя смотреть…
Тут он явно лицемерил. Перси ее были хоть и не совсем маленькими, но — возраст, и, скорее всего, роды.
— А хочешь… Хочешь — я тебе груди подлечу и поправлю? Как у семнадцатилетней девчонки они не станут, но будут выглядеть очень соблазнительно! — предложил он.
Женщина ошарашенно замолчала, а потом, не веря, переспросила:
— Ты можешь вернуть мне красоту грудей?
— Нет, Агни… Ты меня не слушаешь. Я говорю тебе, что вернуть тебе молодость я не смогу — это не в моих силах. Но сделать их чуть более упругими, поправить форму, подтянуть кожу, сделать ее шелковистой… Можно попробовать.
Агнесса молчала, являя миру неизвестную здесь красоту аниме.
«Глазища-то какие! Вот бы японки с зависти удавились!».
Чуть слышно женщина прошептала:
— Конечно, хочу! Очень хочу!
— Ну вот и славно! Когда я закончу с твоим лечением, возьмемся за твою красоту! — Юрий выбил трубку в глиняную пепельницу, — Ну что, душа моя… Примемся за лечение твоего желудка? Для этого тебе придется раздеться полностью. От сорочки мы уже избавились, пришло время и панталончиков.
Агнесса засмеялась:
— Это и правда нужно или же ты хочешь посмотреть на меня нагую?
— И то, и это, радость моя! И то, и это! — Плещеев подмигнул ей и предложил, — Давай я тебе помогу.
— Чулки тоже будем снимать? — кокетливо приподняла бровь дама, — А то многим мужчинам нравятся вид женщины в чулках.
— Мне тоже, Агни! Здесь я не исключение. Но я думал помассировать тебе и ножки. Или не хочешь?
— Как это не хочу? — возмутилась женщина, — Конечно — хочу! Ты так это делаешь, что у меня голова начинает кружиться. А я не верила Соне, когда она призналась, что когда ты гладишь тело… Что это очень приятно!
Глядя на голую Агнессу, Плещеев раздумывал:
«М-да… И фигура у нее — не без изъянов. Талия практически отсутствует. То есть — прямая как… Как — доска! Ну… ладно, надо полечить ее все же!».
Манипулируя над кожей животика женщины…
«М-да… животик — тоже присутствует. Пусть и небольшой, но — имеется!».
Здесь Плещееву было проще — он явно видел проблемную зону.
— Ну как? Что чувствуешь? — через некоторое время спросил он у Агнесс.
С придыханием она призналась:
— Облегчение. Облегчение и… Отсутствие хоть какой-то тяжести! Как же это хорошо!
Свет трех свечей в подсвечнике на столике был, с одной стороны — недостаточен, но с другой стороны — создавал очень интересный фон. Этакий полумрак, особенно в районе кровати.
«Как все-таки освещение влияет на вид женщины! В неярком свете даже не особо красивая предстает некой прекрасной загадкой. Черты сглаживаются, затеняются. Вот, взять Агнессу… Брови у нее красивы, без сомнения — четко очерченные, ровные. Ресницы густые, длинные, как будто бархатные. Нос… Нос крупноват, но — в пределах нормы! Губы тоже хороши, с изгибами, вот сейчас — с лукавой усмешкой. Ба-а-а! Да она подглядывает за мной! Вон — ресницы подрагивают. А я думал, она закрыла глаза. Ладно, продолжаем лечение, не отвлекаемся! Подбородок… Тут, конечно, у нее… Пичалька. И ведь ничего не сделаешь! Да, очень недурны у нее ножки — длинные, ровные!».
Когда Юрий закончил мягко разминать живот дамы, она глубоко вздохнула и, шепнув, напомнила:
— А груди?
«Хорошо, будут тебе и груди!».
— Развернись, Агни… Чтобы мне было удобнее, — попросил он, — Да, вот так — головой к краю кровати.