Мягкие, чуть заметные движения вокруг, от основания холмов к их вершине.
«Изначально была «двойка», ну или — около того. Нет, саму вершину трогать не будем. Пока — по крайней мере! И так уже… задышала!».
Чуть усилить напор. Кончиками пальцев по кругу. Перемежая поглаживания с легким, невесомым сдавливанием. Прикусив губы, Юрий скрыл улыбку, когда женщина, судорожно вздохнув, крепко стиснула ноги.
«Кончит или не кончит?».
Любопытство заставило гусара продлить массаж сверх необходимого. Но это того стоило: когда он все-таки кончиками пальцев стал касаться сосков, она не сдержалась и, глухо замычав, скрестила ноги, крепко сжав их, потом согнула в коленях и рывком опрокинулась набок.
«Ну что ж… Погладим пока спинку!».
— М-м-м… — издала наконец первый звук пациентка и повернулась к Юрию, — Еще хочу… Чтобы также — длинно и томно!
Голос ее чуть охрип.
— Значит, ложись, как и прежде! — Плещеев снова развернул женщину, присел возле ее головы, — Мадам! Мы продолжаем наш сеанс волшебного массажа.
Он попытался схохмить, но она подхватила с улыбкой:
— Массаж и впрямь — волшебный! Ну же, доктор, не медлите!
И снова… Вкруговую от основания к вершине. Здесь уже не задерживаемся, вершинкам этим тоже уделяем внимание. Соски крупные, довольно длинные, а вот ореол совсем светлый и неширокий. Вершины благодарно затвердели и явственно набухли.
Увлеченный процессом, Плещеев не обратил внимания, что дама уже постанывает.
«А если мы губы и язык к этому делу привлечем? Попробуем? А почему нет? Конечно — пробуем!».
Наверное, это было ошибкой подпоручика. Ибо дама снова…
«М-да… как-то она легко это… Быстро до конечной доезжает!».
Гусар отстранился от тела женщины, чуть подался назад и поцеловал ее в губы. Те сначала восприняли это безучастно, потом начали подрагивать, а потом… Поцелуй был страстный и долгий.
— Еще? — спросил он Агнесс.
— Да… — хрипло ответила.
«Ну, еще так еще. Правда, я и сам уже… Чуть-чуть сдержался!».
Третий сеанс массажа был Плещееву уже не так интересен. Но женщина проявила опыт и знания:
— Разденься сам. Я хочу смотреть на тебя…
В ходе «лечения» Плещееву пришлось чуть нависнуть над женщиной.
— Ох! Какой же он у тебя…
Агнесса, опять показывая аниме, смотрела на нависающее над ней тело гусара.
— Какой?
Она хихикнула:
— Крупноват на мой вкус.
— На твой вкус? — усмехнулся Юрий, — А вообще… на вкус?
Она коротко взглянула ему в глаза, перевела взгляд на раскачивающийся практически над ее лицом «предмет»:
— Сейчас попробую. Присядь ниже, а лучше встань надо мной на колени, чтобы мне было удобно… Оценить вкус, ха-ха-ха…
«Упс! Умеет, черт возьми! Ох! А ведь я так не выдержу, не закончу массаж! Точнее… закончу, но — преждевременно!».
Выпустив «предмет» изо рта, женщина шепнула:
— Ты не сдерживайся. Я уже далеко обогнала тебя. Но если хочешь… Чуть повернись. Да, вот так. А теперь — наклонись ниже. Ты понимаешь, о чем я?
«Ну а чего тут не понимать, если мое лицо нависает на ее лобком. Я же не совсем тупой!».
Похоже, в конце Плещеев потерял контроль над собой, ибо начал активно двигать бедрами. Уши его, плотно закрытые с обеих сторон ногами женщины, ничего не слышали. Потом… Потом был взрыв, в процессе которого никто не выжил. Так показалось Плещееву. Но — только показалось, ибо спустя некоторое время он пришел в себя, когда, стоя у окна, он жадно глотал вино прямо из горлышка.
— Мне… Мне тоже дай! — простонала с кровати Агнесс.
Юрий хмыкнул, прервался в утолении жажды:
— Я думал, что ты уже напилась…
— Пошляк! — донеслось до него, — Хотя и правда… чуть не захлебнулась. Горло сейчас саднит, грубиян! Ну, дай же мне вина!
Плещеев завалился на кровати, обнял бедра женщины, положил голову ей на живот, сказал:
— В голове — как будто взрыв произошел. А горло я сейчас подлечу. Ничего не помню… Ты хоть успела?
Агни, отставив бутылку, засмеялась:
— Я и сама толком ничего не поняла. Но… Успела, да. Правда, потом чуть не захлебнулась, даже испугалась: думала — все…
— Продолжим? — Плещеев повел рукой меж ее коленей — выше, выше, туда, где было горячо и очень мокро.
— Сейчас… Набей мне трубку. Своей не взяла, а так хочется немного покурить и привести мысли в порядок.
Сейчас она вообще не стеснялась: голая сидела в кресле, закинув ноги на ящик трельяжа. Иногда посматривала на него.
— Все-таки, Сонечка… дура! — сделала отчего-то вывод, — Но… Я не упущу возможности воспользоваться ее ошибкой.