Они практически не спали всю ночь. Агнесса все продолжала «не упускать возможности».
«Странно… сама же сказала, что у нее этот поручик недавно был. Чего же — как с голодного острова? Ненасытная какая. Или тот улан — вообще никакой? М-да… Ни от чего дамочка не отказалась, все испробовала!».
Плещеев дремал, к утру несколько подустав. Вполуха слушал голос Агнессы, которая что-то ему рассказывала. Хмыкал, поддакивал сквозь дрему, поглаживал женщину по попе.
— Ну чего ты спишь-то? Мы же договорились не спать! Мне нужно в шесть выйти, кучер за мной подъедет. Подъедет, а меня — нет. Начнет барабанить в дверь, перебудит всех… Зачем мне такое внимание?
— Да я не сплю… Просто так… Задумался немного…
— Ага… задумался. Нет, ты вопиюще несносен! Я тут ему… мурлыкаю под ухо, а он уже и посапывать начал! Давай-ка вот что сделаем…
Плещеев в который раз за ночь почувствовал, насколько ласковы, умелы, но, вместе с тем требовательны ее губы.
— Ну вот… Другое дело! — довольно засмеялась она, — Ты лежи, лежи… Я сама…
И угнездилась на нем!
А через некоторое время, Юрий, снова покуривая, наблюдал, как пытается одеться дама.
«Непростое это занятие, со всеми этими дамскими штучками. Небыстрое — точно!».
— Юра! — недовольно протянула пассия, — Ну, помоги же мне!
Сейчас — в чулках на подвязках, туфельках, панталончиках, сорочке, она пыталась зашнуровать корсет. Получалось плохо — шнурки все норовили запутаться, закрутиться, зацепиться за что-нибудь.
— Сейчас, душа моя! Ну вот… — Плещеев закончил плести этот лабиринт.
— А теперь помоги мне натянуть платье! — потребовала Агнесса.
В процессе последнего возникли новые проблемы: опять зацеп, опять нужно что-то распутывать, освобождать. При этом платье зависло на голове и теле женщины, она чуть нагнулась, пытаясь стянуть его назад, а панталончики… Предательски поднялись и чуть разошлись сзади.
«Ну как тут удержаться?!».
— Ну что ты делаешь? — прошипела дама под ворохом платья, — Ай! Не туда, там еще больно!
«Туда, туда! Х-м-м… а кто сказал, что лечить можно, подавая «силу» только в кончики пальцев? А если не в кончики пальцев, а… трампам-пам — в «него»?! Попробуем?».
Женщина ахнула, замерла, а потом, вцепившись руками в подоконник, сама начала подаваться ему навстречу. Быстро, быстрее, еще быстрее…
Они постояли: она, во все том же спутанном платье на голове, не шевелясь, а он — обнимая ее сзади, поглаживая всюду.
— Никогда бы не подумала, что… Вот этот способ, казавшийся мне ранее таким мерзким, отвратным и очень болезненным, может принести такое упоение. Я просто без ума от ваших способностей, господин подпоручик. Но все же… Вытащи и помоги мне одеться!
И даже ножкой притопнула!
Полковник Веселовский был доволен. Даже не так! Полковник Веселовский был очень доволен. Да он был просто в восторге! Все никак не мог оторваться от новой «цацки» — подарка Плещеева, Нелюбина и Подшивалова. Снова и снова он вытаскивал палаш из ножен, рассматривал его, цокал языком. Разве что не целовал, приплясывая!
— Вот угодили, братцы! Ох и угодили! Это же чудо, а не клинок! — приговаривал полковник, вернувшись за стол, но все — нет-нет да поглядывал на лежавший рядом на стуле палаш.
— Да, кстати, Петр Васильевич! — окликнул начальника подпоручик, чтобы тот снова не взял в руки подарок и не ушел вновь с головой в его созерцание.
— Да-да, голубчик, я вас слушаю! — встряхнулся «начштаба».
— Хотел спросить: а в сведениях о назначении генерала от кавалерии Засса Григория Христофоровича начальником нашей линии — ничего не изменилось?
Веселовский удивился, но ответил:
— Нет, ничего не изменилось. Ждем генерала примерно к концу сентября. Возможно — к началу октября. А почему вы спрашиваете?
Сначала охотник и казак предлагали Плещееву самому «извернуться на пузе» и лично вручить подарок командующему по его прибытии. Но подумав, подпоручик отказался и объяснил соратникам, что такое будет не очень-то… Невместно будет командующему принимать подарок от столь малых чинов. А вот от штаба линии — вполне! От Веселовского, если быть точным. А уж полковник-то сумеет найти способ объяснить генералу, кто и как добыл столь примечательный клинок.
— Да у нас, у нашего отряда, стало быть, и генералу есть подарок. Только вручать его нам, как-то… Ну — вы понимаете, да?
Полковник задумался и потом согласился — что не очень уместно сие будет.
— Вот… Вы уж как-нибудь… Поздравьте с прибытием, заверьте Григория Христофоровича в том, что здесь его помнят и любят. Что почитают за честь служить под его началом.