— М-да… — глубокомысленно протянул Веселовский, рассматривая турецкий килыч, — Вот умеете же вы, братцы, удивить! Умеете — не отнять! Это же… Что ни подарок, то — редкость и красота несусветная! Даже думать не хочу, что за турок то был. Ну, право слово — не визиря же вы османского придавили в том рейде…
«Их высокоблагородие шутить изволит!».
— Конечно же, я вручу ваш подарок командующему. Уверен — он его сможет оценить по достоинству. И все ж таки… Юрий Александрович! Насколько было бы лучше, если бы вы того «рыжего» притащили живым! — посетовал Веселовский.
— Ну никак сие не было возможным! Никак! — покачал головой подпоручик, — Отбивался от нас… Аки демон какой!
Подшивалов хмуро поддакнул:
— Двоих казаков моих порешил…
— Мы уж и так его старались несильно поранить, но после боя «инглизи» этот помер от ран! — кивнул Плещеев.
Потом посмотрел на лежащий рядом с полковником палаш и подумал:
«Если бы его живым притащили — не увидел бы ты этого клинка. Отдавать бы пришлось англичанину!».
Похоже, что «начштаба» подумал о том же, потому как вздохнул, покосился на палаш и махнул рукой:
— Да и бог с ним! Никто его сюда к нам не звал. А, как говорится, кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет! Пусть его… Ладно, братцы, еще раз — большое спасибо вам, и ступайте, выздоравливайте, лечите раны. Вы Отдельному Кавказскому корпусу еще ой как нужны! Да! И реляцию на вас я лично прослежу, чтобы штабные какие не замылили.
Выходя из штаба, «подельники» переглянулись, довольно засмеялись.
— Ловко вышло! Правильно вы, ваш-бродь, сказали. Так и нужно было поступить!
Потом стали серьезными. Подшивалов предложил:
— А не зайти ли нам… в духан оганесяновский? Там и кормят справно, и казенка хорошая имеется! А по столь раннему времени народу немного, и нам никто поговорить не помешает.
Кормили в харчевне и впрямь — очень даже! И люля-кебабы, и хачапури свежие — с пылу с жару, и хаш горячий и острый — все как полагается! Водочка, которой взяли немного — всего-то полуштоф — легла на такую закуску совсем незаметно. Расслабились, откинулись по стульям…
Подшивалов покачал головой:
— Даже не знаю, Юрий Александрович, с чего начать… Ухоронку-то нашу мы притащили, там ничего сложного не было. Тихо ушли, тихо нашли, тихо — вернулись. Но вот… Пересчитали, значится, и — обомлели.
Нелюбин, который сам принимал непосредственно участие в указанных мероприятиях, был задумчив, даже скорее — хмур. Молчал.
Казак наклонился ближе к столу, зыркнул по сторонам и негромко продолжил:
— Всего, стал быть, более пятидесяти трех тысяч рубликов! Это — если все в кучу считать: серебро там, золотые «пятирублевики». По курсу, если! В основном-то — ассигнации…
«М-да! Ухватили куш. Как бы его удержать теперь-то? Вот если подумать… Если для Шамиля и его набегов, так сумма вроде бы и небольшая. Чего там — поделить на абреков… Нет, понятно, что «набольшим» — больше, много больше, но и простым воинам что-то дать надо! То есть, сумма получается вроде и невеликая. Зажал турецкий султан поддержку имаму, как есть зажал!
А вот если на нашу банду… То это — много! Как тут взять эти деньги, чтобы «шито-крыто» было? А как их еще легализовать? Тут думать и думать!».
А еще… Еще в прошлый раз Плещеев посоветовал охотнику и казаку подумать о неразумности такой вот дележки: хоть тот хабар и был несопоставим с нынешним, но все равно, получая такие деньги разом: и охотники, и казаки становились объектами вполне обыденной людской зависти. Ведь на чужой роток не накинешь платок, и людям не вталдычишь, что за эти трофеи они раз за разом рискуют жизнями и здоровьем. А скольких уже похоронили?
Но! Гибель бойцов из памяти посторонних людей сотрется быстро, а вот денежки? Денежки — это то, что не будет давать покоя многим. Нет, каких-либо нападений на участников тех рейдов с целью рэкета ожидать не приходится — не на того напали, но… Плещеев уже слышал слухи о готовности в среде пятигорских воинских частей составить этакий вольный охотничий отряд, что будет промышлять среди враждебных гор. Основной целью будет исполнение приказов начальства, наказание разбойников, конечно же, но, вроде как, и поиск, и сбор трофеев будет не запрещен. И даже уже велись интриги и споры — кого из господ офицеров включить в этот отряд, и кто может возглавить его.
«Как бы из этого всего не вышло какой каверзы: не воинское подразделение получится, пусть и довольно специфического назначения, а некий разбойничий отряд, чьи люди быстро развратятся деньгами и вседозволенностью. А еще… Есть опасность, что эти «лиходеи» не враждебных горцев будут на ноль множить, а любых, и, скорее всего, тех, кто просто не может дать отпор! М-да… Все это весьма опасно, прежде всего для самих русских властей!».