А посему советовал подпоручик Подшивалову и Нелюбину подумать и найти способ вложить деньги в какое-либо предприятие — на долгую! И пусть деньги вложенные будут возвращаться понемногу, зато не привлекут внимания.
— Как думаете раздавать людям? — поэтому вопрос этот был очень немаловажный, и беспокоился Плещеев нешуточно.
Ефим и Макар переглянулись. Начал охотник:
— Мы тут посовещались… Половину-то хабара мы, охотники, в казну команды должны сдать как положено. Но выходит сумма немалая, прознают, кому не надо — нехорошо выйдет. Вы тогда все правильно говорили! Вот мы и решили… У нас, в слободке, во Владикавказе, лавки своей нету. А в крепости покупать… Там армяне все захватили — дорого все у них, да и возят всякую дрянь. Вроде и православные, а посмотришь — хуже басурман, чес-слово! Так и норовят либо кожу гнилую подсунуть, ежели на сапоги, к примеру. Либо муку прелую или солонину завонявшую. Вот… Решили мы, значит, в складчину лавку поставить. Только вот делом этим мы никогда не занимались, да и некогда нам будет. Как бы купчишку какого на это дело подвигнуть?
Нелюбин смотрел на подпоручика.
«Х-м-м… и что он имеет в виду, и чего так уставился? Хотя… С Захаркой если поговорить? Возьмется ли? А почему нет? Только там столько всяких нюансов!».
— Далековато товар-то возить — если из Пятигорска во Владикавказ! — раздумывал Юрий, — Да и на дорогах неспокойно, сами знаете. Риск! Давай так: я подумаю, поговорю тут кое к кем. В таком деле торопиться не надо! Ну а вы чего надумали, Ефим?
Подшивалов огладил усы, откашлялся:
— Мы тоже кумекали с братовьями… Хотим вложиться в купцов знакомых: они хоть и татары, но люди честные, ранее в лукавстве не замечены. По Каспию в Персию ходят, товары разные везут. Товары все больше дорогостоящие, но в Астрахани спрос имеют. А ежели выше по Волге их увезти — барыш и вовсе будет хороший. Вот, стал-быть… А они, значится, с нами наваром делится будут. Так и получится, что денежки будут хоть и приличные, однако же, и по времени растянуты. Когда так-то, людям понятнее, откуда копейка нам капать будет. Но человеки же — твари ленивые, считать и думать не умеют, махнут рукой, да через некоторое время и позабудут. Вот как мы, значит, решили от себя внимание отвести…
«Ну что — вроде бы и толково!».
— А в купцах тех — точно уверены, не начнут они мудрить, да крутить-вертеть? — переспросил Плещеев, — Одно дело, когда купца мошны не касаетесь, другое — если он вам что-то должен будет. Тут, знаешь ли, и честный может пройдохой стать. Искушение называется!
Ефим усмехнулся:
— Ну дык… Мы — кто? Казаки мы! Пусть только попробуют! А то ведь и лавка сгореть может, или же… росшив его, на котором он в Персию шныряет — вдруг да потонет, или — тоже сгорит. А то ведь и с домом может что приключиться! Или с родными… Не дай бог, конечно! Но — нет, они, я уверен, это тоже понимают. Побоятся они, ваш-бродь…
— Ну хорошо, если так! — кивнул подпоручик.
— Тогда… Вот, Юрий Александрович! — Подшивалов ткнул пальцем в небольшую, но увесистую торбу, которую взял из седельной сумы и занес с собой в духан, — Это ваша доля. Здесь и с той сумки «рыжего», и с тех трофеев, что на аукционе распродали. Получилось, что с денег тех английских, вам причитается чуть больше четырех тысяч. Там по-разному: и ассигнациями, и золотишком, и серебром. Тяжеловато, конечно, вышло. Но… своя сума, как говорится, не тянет! И еще… Еще две тысячи — с трофеев.
Юрий удивленно хмыкнул:
— Как две тысячи? Я считал — тысяча четыреста должно было выйти. Откуда другие деньги? Или настолько удалось с аукциона заработать?
Казак кивнул:
— И с аукциона — да, получше вышло. Хорошая затея оказалась, выгодная! Но… Мы не стали вам говорить, ибо уже знаем ваше мнение… В общем, сговорились мы со сванами, теми, что живут возле той реки, где последняя сшибка с черкесами да чеченами была. Ага… Продали мы этих дохлых черкесов и чеченов. Не знаю уж — родня то их была, или какие посредники, но… Продали, не торгуясь, всех — чохом! Вот, значит, и оттуда деньги сюда же добавились.
«М-да… впору ругаться, но… И еще — кто тебе сказал, сновидец ты наш, что предки, то есть ныне живущие люди уступают тебе в практической сметке и предприимчивости? Вон как: взяли молчком, извернулись и еще денежку «выкружили»! Будешь отказываться? Да ладно, чего там — возьму!».