«Мендисабаль» снова сморщился и пояснил, что так, вообще-то, не делается. Люди заказывают проект, платят за него, и сей продукт является их собственностью. А посему — может выйти некрасиво! Да и итальянцы — «гении» сего места — тоже не будут в восторге от такой беспардонности.
«Ладно! Жираф большой — ему видней. Пусть сам решает эту проблему!».
Они договорились встретиться через пару-тройку недель, и тогда архитектор отчитается, что возможно сделать.
А между тем жизнь продолжалась. Плещеев заканчивал «оздоровительные» мероприятия с госпожой полковницей. И, надо сказать, лечение это явно пошло на пользу даме. Нет, красавицей она не стала, но стала весела, резва…
«Даже подчас — не в меру!».
Она перестала сутулиться и ходила свободно, даже грациозно. Улучшилась осанка, и поворот головы стал плавным и изящным. Румянец на щечках, довольная улыбка — весь ее вид говорил, что женщину не покидает хорошее настроение. Волосы стали блестящими, густыми и шелковистыми — очень красивыми; кожа лица тоже изменилась к лучшему — стала бархатной, и морщинки пропали. В общем, весь внешний вид дамы свидетельствовал: у нее все в порядке, и она не прочь пошалить. И вообще — если не красавица, то очень и очень интересная фемина.
Как призналась сама Агнесса: она сама почувствовала перемены как в себе самой, так и в отношении окружающих — к ней. Особо, конечно, ее волновал мужской интерес.
«Ну, тут уж… М-да. Черного кобеля не отмоешь добела!».
Сам Юрий к этому потерял интерес, а потому, встретившись с Нелюбиным, спросил:
— А вы чем занимаетесь, бандиты?
Макар крякнул, покрутил головой, но сдержался. Потом ответил:
— Да ничем особо-то. Так… Бегаем помаленьку неподалеку. Больше, чтобы навыки не потерять!
— А не возьмете ли меня с моими нукерами? Так, чтобы размяться, да не заскучать? И хотелось бы посмотреть, что они вообще могут, гайдуки эти!
Охотник согласился:
— Отчего же не взять, коли люди хорошие. Пройдем, посмотрим, чем тут народ дышит. Да и мне интересно, кого вы, ваш-бродь, себе в помощники взяли.
Так что следующую неделю подпоручик провел в лесах. Ходили, как сказал Макар, и впрямь недалеко: от крайних постов и крепостей не уходили. Но все было спокойно, никаких «злых чеченов», ползущих на берег и точащих свои кинжалы, обнаружено не было.
— Успокоились, стал-быть. Ну да и то: что на востоке, в Чечне, буза была чуть не все лето, что на западе убыхи, как взбеленились, все воевали. А сейчас-то — выдохлись. В который раз уж так — лезут-лезут, по морде получат и снова в горы свои уходят, раны зализывать! — высказал мнение охотник.
А Влас оказался вполне себе неплохой ходок-разведчик. Ходил по горам грамотно, привычно, что не преминул отметить Нелюбин. Ну а Айдамир… Тот и вовсе местный, с детства приученный наматывать по горам километры за день.
— Ничё так. Толк, думаю, будет. Еще бы в деле их проверить, но это, видно, в будущем! — незаметно подмигнул охотник подпоручику.
Глава 10
— Ну что, господин подпоручик, ознакомились? — войдя в кабинет, спросил у Плещеева Веселовский, — Что думаете по этому поводу?
Из штаба Черноморской линии пришла депеша, фактически содержащая меморандум на запрос местных жандармов: кто такой есть Власий Зиновьевич Гордеенков. То есть — Влас, казак-пластун, спасенный отрядом Юрия из зиндана в ауле на западе Кавказа.
«Ну, в общем-то, ничего особенного я из этой бумаги не узнал. Сразу было понятно, что Влас — хлопец с характером!».
Из прочитанного, следовало, что упомянутый Гордеенков происходит из малоимущих казаков станицы Каракубанской. Сирота, воспитывался дедом. После верстания, по причине отсутствия строевого коня и необходимой справы, был направлен в 7 отдельную пластунскую сотню Черноморского казачьего войска. За время прохождения службы показал себя казаком справным, ловким, жадным до воинской науки, но, опять же, норовливым и буйным, авторитетов особо не признающим.
За отменную стрельбу и владение шашкой был удостоен присвоения звания приказного, которое, впрочем, потерял быстро — подрался с одним из младших урядников взвода. Направлен на линию. Снова отличился в поиске: в схватке самолично застрелил одного черкеса, зарубил другого, а третьего — пленил. Снова — приказный! И снова разжалован: опять дал в рыло сослуживцу, теперь уже — для разнообразия, не иначе — старшему уряднику.
Отправлен в порядки Отдельной казачьей роты.
— А что это за подразделение — Отдельная казачья рота? — удивился необычности наименования подпоручик.