«Ну, положим, сердце-то я тебе в прошлый раз подлечил! Так что — не жалуйся!».
— В конце уж… Как мне сказали, батюшка-анператор наш по какой-то причине оченно не любит все эти превилеи. Оченно не любит! Говорят, что даже указ такой пустил, что, дескать, не оформлять превилеи и все тут! Дескать, придумками все могут пользоваться, вот как!
«Да, что-то у меня такое в памяти осталось, из курса универа. Не любил Николай Первый все эти английские штучки-дрючки, не понимал их. Ну он вообще, царь-батюшка, в экономике и промышленности был… Мягко говоря, странен. Помниться смутно, что что-то они там с Канкриным наворочали, да так, что промышленность чуть ли не на треть просела. Что-то по поводу промышленных предприятий и заводов. Точно не помню!».
— И как все разрешилось? — перебил «песнь купца Калашникова» Грымов.
Никита Саввич зыркнул недовольно на капитана из-под густых бровей, огладил окладистую бороду и пробурчал:
— Не знаю я… Может, подсунули анпиратору указ в пачке других бумажек, а может, и еще что. В общем, передали мне все бумаги. Все — чин по чину! Ох, как вспомню, скольки денег ушло, аж дурно становится!
— И сколько же ушло! — Грымов давил на конкретику.
— Да чуть не десять тысяч! — завопил купец.
«Ну, это еще по-божески! Хотя в чем прав Никита Саввич: для нас сейчас и это неподъемные деньги!».
— Т-а-а-к… — протянул капитан, откинувшись на спинку стула, — И какие у нас сейчас планы?
— Планы, планы… Фабрику надо ставить! Эту — под выделку спичек! — рубанул рукой купец, — То самое верное пока!
— А остальное? — наседал капитан.
— Остальное? А у вас есть деньги, чтобы об остальном думать? Нет? Вот и у меня — нет! — насупился купец.
— Может, это… Паевое товарищество, какое-нибудь… — начал Плещеев, но был осажен сердитыми взглядами как капитана, так и купца.
Жадничали сотоварищи, не хотели делиться будущей, пусть пока только гипотетической прибылью.
— Ладно… Пусть будет так! Пока — так! — решил Грымов, — Но вот я на своей фабричке все же продолжу кое-что выделывать. Пусть и помаленьку, но… Пока процесс отладим, пока мастеровые все освоят…
Купец заинтересовался:
— Неужто еще что придумали?
Грымов посмотрел на Юрия, перевел взгляд на купца:
— Да вот… Наш Юрий Александрович — нет-нет, да выдает все новые задумки!
После этого Грымов отошел от стола, покопался в стоявшей в углу коробке и извлек на свет божий…
«Вот шельма! Ну — жох! А ведь вид делал, что не очень-то и хотелось!».
Капитан поставил на стол керосиновую лампу. Она была не совсем такая, какой ее изобразил Плещеев. Вот колба стеклянная была совсем другой — круглая, с небольшой трубкой поверху. Но отражатель на лампе был!
— Вот! Пока вот что смогли сделать! — развел руками Грымов, — А нарисованную вами, Юрий Александрович, колбу нам пока выделать не удалось. Нет у нас в городе толковых стеклодувов! И эту-то, пока сделали, сколько в брак ушло — не сосчитать!
— И что это такое? — подался вперед купец.
Грымов, аккуратно сняв колбу, чуть выдвинул «крутилкой» фитиль, и поджег его спичкой.
«Х-м-м… а почему у меня спичек нет? Что это такое — сапожник без сапог?».
Вернув колбу на место, Грымов продемонстрировал присутствующим, как легко и просто переносится лампа с места на место. За ручку.
— Ишь ты! — удивился Никита Саввич, — Ярко-то как!
Он покосился на Юрия:
— Ну, ваш-бродь, ну — голова! Это ж откуда вы все это придумываете?
Подпоручику пришлось развести руками. Купец призадумался:
— Не… Сам больше в Петербург не поеду. Свели меня там с одним ярыжкой… Адвокат, который по всем этим хитрым бумагам дока! Договорились, что через него все будем оформлять! А задумка хорошая, очень хорошая…
И купец, и Грымов, прищурившись, смотрели на огонь, который ярким и ровным светом чуть колыхался поверх фитиля. Что они думали, Плещеев не знал, но предполагал, что — о деньгах. О деньгах, которые в скором времени… Х-м-м… Пусть и не в таком скором, как хотелось бы, но заведутся в их карманах. Зашуршат ассигнациями, зазвенят серебром, а то и золотом.
— К-х-м-м… У меня, уважаемые партнеры, есть еще кое-что… — перевел на себя внимание подпоручик, — Господин капитан, после того как я вам передал чертежи этой лампы… Посидел я, подумал… Вот! Посмотрите: я назвал это паяльной… пусть будет — калильной лампой. Бачок, горловина для заливки топлива, насос. Обратите внимание — насос погружной. Выше — трубка для подачи смеси воздуха и топлива. Вот здесь — кран, который открывает подачу или перекрывает ее. Здесь труба, и, как вы видите, она сужается уступом. Назовем ее — форсункой…