— А вот это корытце — оно для чего? — ткнул пальцем в чертеж капитан.
— Сюда до начала работы лампы наливаем небольшое количество топлива, поджигаем. Это для того, чтобы прогрелась форсунка, и создалась тяга — вот отсюда, из трубки, где будет подаваться смесь. Смесь нагревается и вспыхивает. Представляется, что, регулируя краном подачу смеси, можно будет настраивать длину и силу пламени, которое будет вылетать отсюда! — продолжал разъяснения Плещеев.
— А для чего сие? — переспросил купец.
— Такой лампой можно будет быстро разогреть заготовку в кузне, чтобы горн не разводить. Можно просто что-то разогреть. Да хоть свиней палить!
«Именно такое применение было наиболее частым в реальности, в моем детстве!».
— Скажете тоже — свиней палить, ваш-бродь! — усмехнулся купец, — Щетина-то — она тоже денег стоит!
Но вот Грымов смотрел заинтересованно: как человек, более близкий к механике и прочему, он лучше понимал пользу такого механизма.
— А вот если сделать такую треногу… Она разборная, между прочим! Вот здесь труба, изогнутая коленом. Сюда ставим эту лампу, струя пламени проходит по трубе и подается наверх, сюда. Здесь своего рода заглушка, в которой имеется ряд отверстий. Назовем ее — конфорка. То есть пламя уже будет распределено по определенной площади. В любом месте, даже там, где топлива для костра не найти — это позволит сварить кашу, вскипятить воду на чай…
Никита Саввич посмотрел на подпоручика долгим и странным взглядом. Что в том взгляде было больше: удивления ли, уважения, или некоторого страха — было не понять!
А капитан вдруг засмеялся:
— Вы, Юрий Александрович, погодили бы со своими придумками. Мы тут не знаем, как с предыдущими разобраться, а вы нам новых насыпаете!
«И снова все тот же Ростовцев!».
Ротмистр был, как и прежде, весел, шумен, деловит!
— Юрий! Я слышал, что вас опять ранили? М-да… Как и меня, впрочем! Но, как я вижу, вы уже выглядите молодцом, молодцом… Ну и что же в таком случае мы сидим дома? В чем дело, подпоручик! А ну-ка, собирайтесь и поедемте к Оганесяну…
Слабые возражения подпоручика…
— Позвольте, ротмистр! Но там же такой ажиотаж, как мы туда пробьемся?
Ростовцев отмел все возражения движением руки:
— Вы правы: каких-то «шпаков» пришлось выгнать взашей! Ничего — обождут, пока герои-военные должным образом отдохнут. Там сейчас Николя Рузанов занял оборону и отбивает все поползновения. Поедемте, подпоручик, поедемте! Хватит киснуть в стенах дома!
А там…
— Нет, господа, все было несколько не так! — с бокалом в руке рассказывал ротмистр, — Нас и впрямь прижали так, что я уже думал: все, отжил свое кавалергард! Но потом мне стало чертовски обидно, что эти немытые морды будут пинать в пыли мою забубенную головушку. Назад было не пробиться: засада была сделана и впрямь грамотно! Оставалось только собрать все силы в кулак и ломить вперед. А вот этого мартышки не ожидали! Так мы ворвались в этот аул, быстро там навели порядок… Скажу честно — особо не разбирали кто перед нами — мирные ли, немирные… Заняли оборону по краям, в крайних саклях. И так сидели три дня, пока на соединение с нами не подошел отряд подполковника Булахова. От него, от этого отряда, тоже мало что оставалось. Но соединившись, накопив силы и чуть отдохнув, мы вырвались. Абреки почему-то решили, что мы будем стремиться назад, по ущелью. Ну как же, нашли дураков! А так… вышли почти все. Правда, трофеи пришлось оставить! А там, господа, среди горянок были очень неплохие экземпляры, да!
Ротмистр масляно улыбался:
— Но за это время мы успели уделить внимание всем. Думаю, никого не обидели! Ха-ха-ха!
Дальнейшее Плещеев помнил довольно смутно. Были девки, много шампанского и водки. Были еще какие-то офицеры… В общем, проводы ротмистра к новому месту службы… А Ростовцев возвращался в столицу, и проводы удались!
В какой-то момент Юрий пришел в себя в парилке, сидя рядом с Ростовцевым. Удивился, что обычно веселый ротмистр сейчас казался мрачным и усталым.
— А вообще, подпоручик, надоело мне все это! — вдруг буркнул Ростовцев.