И заблаговременно, по есть за пятнадцать минут до начала, в сопровождении «нукеров» Плещеев прибыл на бал. Нукеры-то остались ждать на территории сквера возле здания, как и еще немалое количество разных сопровождающих, а он, выдохнув, взбежал по ступеням парадного входа.
«Ну чего ты, в самом деле? Прямо — Наташа Ростова, прибывшая на свой первый бал. Хотя, если честно, этот бал у меня, у Плехова, и впрямь — первый!».
Сердечно поздоровавшись со знакомыми офицерами, раскланявшись с какими-то смутно знакомыми дамами, Плещеев огляделся.
«Шарман, мля! Как на костюмированный бал попал, честное слово!».
Накатило непонятное чувство нереальности происходящего: дамы в пышных нарядах, мужчины в строгих партикулярных платьях или же в мундирах всех мастей. Собравшиеся были полны предвкушения приятного вечера, оживленны или же — демонстративно до ненатуральности холодны. Но нет-нет да прорывались сквозь эти маски подлинные эмоции: возбуждение, интерес, любопытство, предвосхищение. Слышался щебет дам, сдержанное и басовитое гудение кавалеров, негромкий смех и оживленные разговоры.
Плещеев осмотрелся. Ему приходилось здесь бывать пару раз, не более — по делам, в розысках того или иного офицера. А вот так — в качестве лица развлекающегося он здесь был впервые. От вестибюля влево располагался немалая бальная зала, сейчас ярко освещенная многочисленными люстрами с сотнями свечей. По левую руку залы — стена с многочисленными большими окнами, в данный момент распахнутыми настежь, чтобы свежий воздух непозднего вечера наполнял помещение. По правую руку — ряд колонн, за которыми, вдоль стены были видны ломберные столы…
«Это для мужчины постарше, для которых танцы уже в прошлом. А так, за партийкой в штос можно поглядывать на резвящуюся рядом молодежь!».
Не преминул Юрий заглянуть и в следующий, примыкающий к бальному залу.
«Ага! А здесь у нас, значится, фуршет намечен. Надо бы попозже сюда заглянуть!».
Вдоль стен и посредине зала стояли столы с холодными закусками, сырными и мясными нарезками, бужениной, балыком и прочей икрой. Не были оставлены без внимания и многочисленные фрукты в ассортименте.
— Милейший! А что у вас там, дальше? — поинтересовался подпоручик у одного из лакеев, заканчивающих сервировать столы, кивнув в открытые двери следующей по анфиладе комнаты.
— А там, ваше благородие, чайная зала. Чай, соки, лимонад, варенье разное, да печености всякие. Да вы можете пройти, полюбопытствовать. А хотите — дак и чашечку чая выпить! Рекомендую: эклеры сегодня у кондитера Семенихина отменно удались!
— Благодарю, но — попозже! — кивнул Плещеев и прошел на террасу, что тянулась вдоль всего здания.
Отсюда можно было спуститься в сад на заднем дворе Офицерского собрания.
«А здесь премило, надо признать! Дорожки освещены масляными светильниками, но вон там, среди кустов видны беседки и просто лавочки. И уже эдак — вполне сумеречный почти интим. Может, и получится кого увлечь под сень сего сада, а? Чего там — нам ли молодым и красивым погружаться в излишнее стеснение?».
Но подпоручик, оставив греховные мысли «на потом», вернулся в зал. Публика прибывала. Все больше встречалось знакомых лиц. Офицеры, прибывшие без пары, кучковались по интересам, негромко обсуждали… Явно не тонкости архитектуры зала и не текущую политическую ситуацию в стране! Обсуждали они дам, что естественно.
А дам было много! И были они, что говорится, представлены во всей красе. В данное время наряды женщин явно давали понять: кто собирается броситься в пучину танцев, а кто просто пришел полюбопытствовать и приятно провести время. У танцующих женщин и девушек подолы платьев были несколько короче и открывали лодыжки стройных ножек, а ткань нарядов была все же полегче. Тяжелые парчовые или бархатные платья в пол говорили о том, что танцевать сия дама не намерена. Опять же обувь у танцовщиц была более легкая, чем-то похожая на туфли-балетки из реальности. Кожаные или вообще тканевые, на один раз.
Мужчины помоложе, обсуждая что-то в своем кругу, старались делать вид равнодушный. Допускались лишь легкие улыбки и негромкие разговоры, почти шепот! Громкий смех или бурные разговоры, а уж тем более — активная жестикуляция, относились к поведению неприличному, излишне привлекающему к себе внимание. По крайней мере — сейчас, в начале бала. Потом-то, когда будут проделаны походы к столу в фуршетной, ближе к утру, когда наиболее старые, пусть просто — более старшие товарищи отправятся отдыхать по домам, и в собрании останется только молодежь — тогда да, поведение станет более свободным, но тоже — в пределах принятых моральных норм.