Женщина снова засмеялась, и кокетливо прикрывшись бокалом, промурлыкала:
— Ах, мон шер, видишь ли… Мы довольно похожи. Не скрою: то, что ты устраивал мне в кровати, безусловно, было… Феерично! Но… Я же чувствовала, что постепенно уходила новизна. Фейерверк чувств и желаний понемногу стихал. Я и сама такая — как бы ни было упоительно с мужчиной в первые встречи, но… Приедается все — даже самое изысканное вино и самые умелые ласки. Вот… Чтобы не разочаровываться самой и не разочаровывать тебя… Нужно остановиться в нужный момент. Обыденность — вот что страшно в отношениях! И пока она не наступила… А в будущем мы с тобой можем иногда встречаться. Весь мой опыт говорит, что чем дольше длится расставание, тем более горячи встречи. Ты со мной не согласен?
Плещеев покосился на женщину, улыбнулся в ответ на ее улыбку и, покопавшись в себе, был вынужден согласиться с ней:
— Вот почему я и предпочитаю умных женщин постарше!
Агнесса вздохнула чуть облегченно и засмеялась:
— Ну вот видишь! Я рада, что ты думаешь так же. Но пока… Пока мне не удалось обзавестись новым любовником… По крайней мере, сегодня я предлагаю тебе провести вечер со мной. Уверяю тебя — докучать не буду! Несколько танцев, не более того.
Юрий хмыкнул удивленно:
— А разве это не будет предосудительно в глазах общества — танцевать с одним кавалером в течение вечера?
Кащеева снова засмеялась:
— Юрочка! Смею уверить, что в этом городе моей репутации уже ничто не может навредить. Местные кумушки устали языки мозолить, пересказывая все мои прегрешения — настоящие или надуманные. Но я и не собираюсь ангажировать тебя на весь вечер и на все танцы. Ты можешь потанцевать с моей племянницей, если захочешь. А нет — так пригласи еще кого-нибудь. Кстати! Тут присутствуют и те ветреные особы, которые так неблагоразумно предпочли тебя заезжим уланам.
Плещеев поморщился:
— Ну уж нет! Этот вариант мне как-то не по душе.
— А ты все же ревнив, Юрочка! Ревнив, признайся. Но делай, как считаешь нужным. А пока… Пойдем! Мы еще успеем на последний тур полонеза. Пусть покусают губки некоторые недальновидные…
Сам танец гусару вполне удался. Да он и не был хоть сколько-то сложен: «польский» — он вообще не столько танец, сколько демонстрация нарядов, грациозности и плавности движений. Потому ножки партнерше не оттоптал и явно не «накосячил». Вел себя браво, но — сдержанно!
— Так, Юрочка! — Агнесса пролистывала книжку, — Ты можешь немного передохнуть, прогуляться, даже — потанцевать. Следующие два танца у меня ангажированы. А вот потом, на французскую кадриль, изволь быть здесь. И не опаздывай, мон шер! Да, кстати… Если ты не заметил — Софи очень и очень косилась на нас. Катенька тоже — но так… Пару раз, не более. А вот Софья… Она точно к тебе неровно дышит…
Довольно невежливо Плещеев перебил подругу:
— Она неровно дышит ко мне, а минет делает тому «штабсу».
— Фи, мой друг! И «фи» и — «фу»! Ну как так можно, в самом деле — прямо и в лоб! Что за армейская казарменная прямота?! — возмутилась Кащеева, — Ну-у-у… может, и делает, но зачем же вот так — грубо и откровенно? Да и что-то сомневаюсь я — в том, что она делает это. И именно этому хлыщу. По-моему, она уже давно разочаровалась в нем и сожалеет о своем поступке. Ну — ошиблась женщина, оступилась. Оплошала с выбором, это же свойственно женщинам.
— Ну да и бог ей судья! — отмахнулся гусар.
— А ты жесток! — с пафосом протянула подруга, — Неужели не сможешь простить заблудшую овечку? Ведь ты тоже монахом это время не проводил!
— Мои грехи — это мои грехи. И только! Но я не святой отец, чтобы отпускать грехи ветреным женщинам.
Кащеева хихикнула:
— Как ты сказал, а? Помниться, лет десять… Нет, побольше! Лет пятнадцать назад, да! Была я в гостях у одной своей приятельницы, в поместье. А там у них такой батюшка молодой был, в церкви. Забавный такой, все смущался меня. Но ведь уже тогда я была… М-да… Если что поставила себе целью — непременно добивалась! Ну вот… и напросилась к нему на исповедь и отпущение грехов.
— Так вы что — прямо в церкви? — опешил гусар.
— Ну вот еще, до этого я все же не дошла! И уж тем более тогда, будучи двадцатилетней, молоденькой женщиной, — возмутилась Кащеева, — Нет, конечно! Там у них красиво так было: рощи березовые, живописная речка, пруд с кувшинками… Вот…
— Ну и как? — усмехнулся Юрий, — Стоило оно того?
Агнесса притворно вздохнула:
— Сейчас я понимаю, что — нет, не стоило. Неопытен оказался тот попик, хоть и был женат уже. Ничего интересного, в общем. А тогда… Мне льстила очередная победа и не над каким-нибудь поручиком или там — капитаном, что было бы вполне обыденно, а над священником, пусть и молоденьким.