Вот на таком глубоком, философском размышлении и остановился Плещеев.
«Плохо это? Да, плохо. Однако зарезать этих бабенок — еще хуже. А отпустить? Так они сразу же расскажут в ауле — кто, сколько и куда поехал. Сами если не захотят рассказывать, так заставят, тут умельцы такие наверняка есть!».
Вроде бы и нельзя вот так начальствующему лицо сидеть, лениво созерцая и ни во что не вмешиваясь, но…
«Сейчас я чуток отдохну и примусь за командование!».
Следующая сценка тоже привлекла внимание Юрия: Базнар с родичами, остановившись над трупом какого-то не бедно одетого старика, негромко посовещались, обсуждая что-то. Потом проводник смачно плюнул в лицо убитого, и горцы пошли к воротам подворья.
Не успел он поразмышлять над торжеством горской справедливости и восторжествовании кровной мести, как перед ним поставили двоих людей. Оба были одеты в какой-то жуткое рванье, оба были грязны до изумления. И еще — воняло от них… Хоть святых выноси!
— Кто такие? — спросил Плещеев, разглядывая «кавказских пленников».
«Один-то — точно наш. Вон борода хоть и спутана в сплошной клок, но все же русая. А лет ему… А хрен его знает, сколько ему лет! Судя по внешнему виду, худобе и скрюченности — немало. Но… Глаза говорят другое: молод еще пленник. Второй… Вот он точно из горцев. И совсем молодой, вряд ли больше двадцати. Пацан еще!».
— Казак Седьмой отдельной пластунской сотни Черноморского казачьего войска Гордеенков. Власием зовут! — хрипло представился русобородый.
— И как же ты, пластун, в плен попал? И когда?
— С заставы выкрали, ваш-бродь… В секрете мы были, втроем. Товарищей моих зарезали, а меня… По голове, да в мешок! А когда… Я уж и счет потерял, ваш-бродь. Что больше года — точно. А вот когда это было? В начале лета в секрет мы пошли. Выходит, два уж года я по зинданам мыкаюсь.
— Х-м-м… Ладно. Ты как — намерен и дальше тут сидеть, или с нами пойдешь? — больше для порядка спросил подпоручик.
— Шутить изволите, ваш-бродь… Конечно, с вами, если позволите! А нет, так… Позвольте одежонку какую-никакую подобрать, да оружие, если позволите…
— Оружие? Оружие, если с нами пойдешь, я тебе давать погожу. Посмотрим, какой ты казак Гордеенков. Ну а ты чего молчишь? — обратился подпоручик ко второму «сидельцу».
— Позвольте, ваш-бродь… Только он по-нашему совсем плохо! И понимает плохо, а говорит — еще хуже! — вмешался первый пленник, — Айдамиром его зовут, из рода Атажуковых. Он уже лет пять, как аманатом взят. Точнее, сначала — аманатом, а потом… Что-то не вышло, и его из рода в род передавали, пока здесь не оказался!
— Вот как? А здесь вы сколько сидите?
— Я уж семь месяцев, если не ошибаюсь. По зиме еще сюда привезли. А его… Его месяца четыре назад ко мне бросили.
— Ладно… У вас десять минут, чтобы обмыться… Воняет от вас! — сморщив нос, подпоручик покачал головой, — Потом одежду какую-то подберите — вон ее сколько здесь валяется. А более подробно после поговорим. Ефим! Отправь кого из своих, чтобы присмотрели пока за этими…
«Не то, чтобы я не верю этому Гордеенкову, но… Доверяй, но проверяй!».
И снова его отвлекли от отдыха и созерцания — Макар совместно с Ефимом. И вид у этих двоих был… Не сказать, чтобы загадочный, но — непонятный!
Когда они зашли в одно из помещений дома, Макар кивнул на стоящий на полу кожаный мешок:
— Гляньте сами, ваш-бродь…
«Ну что же — посмотрим, что тут молодцы намародерили!».
— Ох, ни хуя ж себе! — поразился подпоручик.
В мешке лежали деньги. Были они разными, но их было… Много было этих денег!
— Где же это… К-х-м-м… Где это нашли? — чуть охрип Плещеев.
— Под половицей, в комнате, где, судя по одежде и вещам, этот англичанин жил, — пояснил Ефим, — Мои казачки… К-х-м… Привычные такие места искать. Вот, наступили на половицу, а она — скрипит, чуть пошатывается. Поддели кинжалом, а там лючок поднялся.
Деньги были разные. Юрий взял один рулончик свернутых и перевязанных банкнот, осмотрел, покачал в руке и бросил назад в мешок. Было таких рулончиков… До хрена было!
— Наши. И много! А еще вон в тех сверточках — монеты. И серебряные, и золотые есть! — продолжил Макар.
— И сколько же тут… богатства этого? — почесав затылок, пробормотал подпоручик.
— Да кто ж его знает? — пожал плечами Подшивалов, — Это же считать надо. Одно понятно, что — до хрена!
— М-да-а-а… уж! Не было печали… — покачивался на носках Плещеев, — Вот что, орелики! Кто этот мешок нашел, и кто еще его видел?
— Мои нашли… — начал Ефим, но Макар поддержал:
— А мои видели!