Рузанов почему-то взгрустнул, задумавшись, а второй офицер поглядывал на Юрия с удивлением и неодобрением.
Не торопясь, приехали к месту. Рано приехали. На живописной поляне, окруженной высоким лесом, было немного туманно и даже несколько зябко.
— Ну что, господа… Можно, я думаю, и коньячка — от утренней свежести, не так ли?
Раскладной столик, покрытый чистой скатеркой, бутылки на ней, бокалы, сырная и мясная нарезка — чем не пикник? Офицеры приняли по паре рюмок, с чувством закусили.
— Красиво здесь! — огляделся капитан Грибков, второй секундант подпоручика, — В Кизляре, господа, все больше степь. Лишь в пойме Терека имеются красивые леса. Но там почти всегда сыро, и комаров полно.
Поляна была аккуратно выкошена окрестными жителями, и сейчас капли тумана красиво поблескивали на кошенине.
— Обрати внимание, Юрий — трава сырая, может быть скользко! — развеял флер задумчивого утра Рузанов.
— Некрас! Трубочку мне раскури! — попросил подпоручик и отошел чуть дальше к лесу.
«Отлить надо! Не делать же это на виду у противника. Еще скажут — обоссался гусар!».
Однако не успел Плещеев вернуться к товарищам, как от тракта на поляну стали выезжать коляски. Из одной вышел доктор Москвин с каким-то молодым человеком — помощником, не иначе. А в еще двух колясках приехал супротивник со свитой.
«Ан — нет! Супротивник — в первой. А во второй кто?».
Из второй крытой коляски бодро выскочил улан-подполковник и быстро проследовал к Плещееву сотоварищи.
— Здравия желаю, господа! — поприветствовал он Рузанова и Грибкова.
Стоявших поодаль Некраса и гайдуков лишь мельком оглядел.
— Господин подпоручик! — обратился «подпол» к Юрию, — Насколько серьезно вы намерены драться? Поймите правильно — я вообще не понимаю, в чем суть вашей ссоры со штабс-капитаном. Как вы помните, я уехал раньше. Для чего все это?
«Ишь ты — как борзо начал!».
Плещеев пожал плечами:
— Видите ли, господин подполковник… Я, признаться, и сам позавчера не понял сути претензий ваших подчиненных. Наверное, всему виной птичка…
— Какая птичка? — удивился подполковник.
— Та, что зовется «перепил»! — развел руками Юрий, но, видя, что улан по-прежнему не понимает его, щелкнул себя пальцем по горлу, — Пить не умеют ваши подчиненные! А еще менее — вести себя в приличном обществе!
Подполковник цыкнул уголком рта, со злостью оглядел Плещеева, порывался что-то сказать, но, махнул рукой и двинул к своим уланам, стоявшим кучкой возле коляски. Краем глаза Плещеев видел, что подполковник что-то негромко попытался доказать «рыжему», но, похоже, понимания не нашел, и с досадой махнув рукой, отправился назад, к коляске, на которой и приехал.
«Х-м-м… а ведь в коляске кто-то есть! Интересно — кто же?».
Сей шарабан стоял чуть наискось, потому поднятый полог не давал возможности рассмотреть сидящих, но…
«Могу поспорить, что там — либо Катюша, либо Софья. А то и обе! Это они полюбопытствовать приехали, нервы пощекотать? Или надеялись через подполковника подвигнуть нас на примирение?».
— Господа! — обратился к Плещееву и «штабсу» капитан Грибков, — Извольте ваши сабли.
Секундантам полагалось осмотреть оружие дуэлянтов. Положено так, чтобы у обеих сторон были равные условия. После осмотра секунданты посовещались и, видимо, пришли к согласию.
Это только считается, что сабли — их размеры, вес и прочее — все одинаковы и утверждены Высочайшим рескриптом. Нет, так-то — все верно, но! Оружие все-таки подбирается под руку. Ежели гусар «от горшка — два вершка», то сабля высокого человека будет ему не по руке: длинновата, а может, и тяжеловата. Типа — двуручного меча. И — наоборот: для высокого и сильного бойца оружие «коротышки» — сродни длинному кинжалу. Это для рядовых выбора нет, а вот у господ офицеров — кто несколько равнее, чем сослуживцы, таковой имеется.
«Кстати! Что характерно: продолжай Плещеев служить в гусарах — возникла бы непростая проблема. В легкую кавалерию набирают, как правило, людей невысоких, худощавых. А Юру угораздило вымахать почти до ста восьмидесяти сантиметров. В нынешнее время — это явно выше среднего! Сейчас, как успел уже и сам убедится, средний рост мужчин — примерно сто семьдесят «сэмэ», может — чуть больше. То есть, не богатырь, ибо «видали мы карликов и покрупнее» — тот же Ростовцев, к примеру, но — все-таки! К тому же — под стать всаднику подбирают и коня, что вполне логично: не на пони же бойцу ездить. Рост коня плюс рост всадника: вот и получаем — из ряда вон! Имею в виду сейчас полковой строй. С этими параметрами у Плещеева впору задумываться о кирасирах или о кавалергардах. Но кавалергарды — сразу на хрен! Ибо сие подразделение единственное в своем роде в богоспасаемом Отечестве, служба там вельми престижна, но и очень затратна!».