Это нарушило молчание, и к упавшему шустро бросился доктор Москвин. За ним последовал его помощник, а далее — подполковник-улан. Юрий тоже подошел поближе, прочие же уланы остановились, не доходя до приятеля пару шагов.
— Жив! — деловито заявил доктор, — Всем отойти и не мешать мне!
Но подпоручик не послушался и наклонился над соперником:
— Вы же видели, доктор, фонтана крови не было, а значит, яремная вена не повреждена, — сказал Плещеев.
— Много вы понимаете, гусар! — ворчливо пробормотал Москвин, — А если у него с позвоночником что? Господин улан — без сознания…
Юрий пожал плечами:
— Сомлел господин «штабс». Вы же знаете: я — вижу. Все нормально. Вот только — что с гортанью и прочими связками? Тут не пойму.
— Попросил бы вас, подпоручик, не мешать моей работе! — раздраженно отмахнулся доктор, — Пойдите лучше… Перевяжитесь! Вон, может, дамочки вам помогут! Течет с вас, как с барана.
— Они перевяжут, ага… А что течет, как с барана, как вы выразились… То спасибо, доктор, что не сравнили со свиньей! — коротко хохотнул подпоручик, — Спасибо за беспокойство, но вы и сами знаете, что на мне заживает все, как на собаке.
И все же Некрас перевязал его, обтерев предварительно намоченным в водке куском холстины, и помог натянуть доломан на голое тело. Уехал доктор с помощником, поместив раненного в коляску. Вслед за ними, восвояси отправились и другие.
— Ну что ж, господа… Все хорошо, что хорошо кончается! — из Плещеева как будто вынули стержень, был он хмур и задумчив, — Давайте уж… За здоровье улана и за благополучное разрешение!
Он выпил вслед за Рузановым и Грибковым, засмеялся.
— Ты чего, Юрий? — не понял Николай.
— Да как-то все одно к одному… Доктор вот сказал, что течет с меня как с барана. Я еще посмеялся, что хорошо, дескать, что со свиньей не сравнил. И тут же сам сказал, что заживает на мне все — как на собаке. И только сейчас до меня дошло, что все это время вел себя — как осел. Вот такой вот зверинец, господа: баран, свинья, собака и осел. И все это — в одном человеке. Какие-то бременские музыканты — ей-же-ей! Прощу простить меня, что вел себя, как… Некрасиво, в общем!
Рузанов хмыкнул и похлопал приятеля по плечу:
— Нервы, мой друг. Это все нервы!
Но Грибков посмотрел с явным одобрением:
— Хорошо, что понимаете это, подпоручик. Значит — взрослеете! Только не забывайте и в дальнейшем думать головой, прежде чем принимать решения и вести себя…
— А я уж думал, Юра, что убьет тебя улан. Очень уж он был… Убедителен! — перебил капитана Рузанов, прерывая ненужные сейчас нотации.
Грибков, помолчав, кивнул:
— Да. Чувствовалось, что уверен «штабс» в себе.
— Да ладно вам, господа. Скажите уж прямо, что как фехтовальщик он лучше, чем я. Ибо — так и есть! Но… Есть еще и госпожа Фортуна, а она — женщина, как вы понимаете. Вот и оказалось, что ко мне она более благосклонна.
Рузанов разулыбался, капитан же покачал головой, и было непонятно — одобряет ли он Плещеева или же нет. А последний пробурчал про себя:
Рузанов заинтересовался:
— Это что за строки? Опять песенка рождается? И при чем тут Гасконь? Это же провинция во Франции, не так ли?
Юрий отмахнулся:
— Да так, что-то навеяло… Пустое!
Капитан снова влез с советом:
— Вы все же, подпоручик, покажитесь в лазарете. Раны, даже если и небольшие, порой так и норовят воспалиться!
— На мне, господин капитан, все заживает весьма быстро. Вон — Николя не даст соврать! Доктора говорят, дескать, чудовищно быстрая регенерация тканей. Выверт природы, не иначе. Вот и Москвин чуть глянул и отмахнулся, говорит: «Обработайте раны водкой, перевяжитесь, да отдохните денек-другой!».
Секунданты договорились все-таки заехать в лазарет, поспрошать о состоянии оппонента. Плещеев отправил туда же с ними Власа с Айдамиром, чтобы привезли ему известия.
— Ну так что же, подпоручик… Значит, как и договорились: в рапорте пишем о неприятной травме во время тренировочного поединка? — напомнил Плещееву капитан.
— Да, господа, все так… — согласился Юрий.
Всем и всё было понятно и даже более того — известно. А кому не известно — так станет таковым через день-другой. Но дуэлянты и их секунданты пользовались вот такими нехитрыми уловками, чтобы избежать ответственности за участие в дуэли. Вроде того: никакой дуэли не было, а был обычный пикник! Господа офицеры непринужденно отдыхали, выпивали-закусывали, а потом решили проверить себя в дружеском поединке. И вот — несчастный случай, переборщили нетрезвые повесы.