Все зависело от отношения командования — дать делу ход или же спустить на тормозах. Как правило, командование не выносило сор из избы: им тоже будет несладко, дойди слух о дуэли до вышестоящего руководства.
«Хотя… Как уже заметил — все и всё знают. Но вот так давно уже принято!».
По возвращении домой, подпоручик с помощью Некраса обтерся-обмылся более тщательно, набросил халат, и дожидаясь гайдуков, принялся восстанавливать количество крови в организме с помощью так полюбившегося ему красного сухого — из итальянской колонии.
Денщик ворчал:
— Я мундир Пашке отнесу, пусть почистит. Доломан-то с ментиком не пострадали, а чикчиры все ж таки кровью испачкали. Эх, Юрий Александрович, Юрий Александрович…
— Не ворчи, Некрас. Все понимаю и чувствую себя препогано! Зряшное дело было, как есть — зряшное! Не стоило оно того — кровь этому придурку пускать.
— Понимаете… Ага, понимаете. А все-таки раз за разом так и лезете на рожон! Ну чтобы вам не пожить хоть немного без всех этих стычек, схваток и боев? Сколько же можно — как приехали на Кавказ, так и месяца не проходит, чтобы во что-нибудь не влезли!
— Эх ты — ворчун, старина! Ладно, не гунди! Обещаю взяться за ум и более никуда не встревать. Ну-у-у… какое-то время! — засмеялся подпоручик.
Некрас возмущенно всплеснул руками, потом махнул безнадежно рукой и отправился отдавать мундир в чистку.
— Некрас! Там посмотри какие-нибудь заедки к вину. Что-то я проголодался…
К тому времени, когда вернулись нукеры, Плещеев уже ополовинил бутылку, и разомлевший, выслушал доклад Власа:
— Доктор, стал-быть, сказал, что улан этот крови потерял изрядно, но — жив, и никаких особых опасений пока не вызывает. Приходил в себя, жаловался на боль, потом, как его какой-то настойкой напоили, уснул. Настойка та… Лауд… Лаун… Ландаум, как-то так. Как вы и сказали, я доктору десятирублевую ассигнацию подал. Ничего, взял…
— Ладно. Отдыхайте пока. Я тоже поспать завалюсь, разморило меня…
«Лауд, Лаум, Ландаум. Лаундаум правильно. Эх, времечко. Наркотой раненных пользуют — только в путь!».
Допив бутылку вина, Юрий завалился спать. Кровопотеря ли была тому виной, прошедшая нервотрепка ли, но подпоручик проспал весь день, а потом еще — и всю ночь. Но следующим утром вскочил — как огурчик: бодрый, свежий и весь в пупырышках. Это он забыл окно закрыть, а ночью было уже изрядно свежо!
С помощью все того же Некраса, размотав бинты, убедился в своем даре сносить небольшие раны, шутя и поплевывая. Раны… Да, впрочем, и не раны то были, а просто глубокие и немаленькие царапины! Эти царапины уже затянулись и краснели на теле свежими шрамами. Пока свежими — довольно толстыми и неприглядными.
«Ну — это мы поправим за недельку. Хотя стоит признать правоту доктора Москвина — шрамов и отметин на мне что-то уж многовато, для весьма непродолжительного срока службы!».
Зарядку по понятным причинам делать не стал, но с аппетитом позавтракал.
— Так, гайдуки! — обратился он к Власу и мальчишке, — Мне нужно в штаб заскочить — понюхать там, чем пахнет. Вполне возможно, что ожидает меня по месту службы очередная и немалая пиздюлина. К этому надо быть готовым! Не думаю, что запрут на гауптвахту, но — чем черт не шутит, когда бог спит?! Рассчитываю на домашний арест. Это, пожалуй, и к лучшему: надо спрятаться на какое-то время, и глаза своей тушкой обществу не мозолить. Пусть сплетни улягутся! Потом… Потом нужно все же заехать в лазарет, попроведовать этого… нехорошего человека, а ну как какое воспаление к улану прицепится? Хорошо бы, если бы он выздоровел поскорее, да и свалил из наших палестин со своими приятелями побыстрее. А то и на матч-реванш надумает, дурилка картонная, а мне это вообще ни к чему! Так что… Форвертс! Аллюр — три креста!
Влас выслушал внимательно и кивнул. Мальчишка-горец вряд ли что-то понял, потому как заглядывал в лицо приятелю, ожидая разъяснений.
— Ага! Вот еще что! Влас! Не знаю как, но обучение Айдамира русскому языку нужно максимально форсировать, понятно ли? — вспомнил Юрий.
Влас почесал затылок с сомнением.
— Т-а-а-к… А вот еще вопрос: ты сам-то, братец, как — грамоте учен ли? — прищурившись спросил подпоручик.
Несколько смущенно казак пожал плечами и развел руки.
— Незадача, однако! — нахмурился гусар, — Мне, знаешь ли, недотыкомки в пристяжных ни к чему. А потому… Ежели, конечно, решите у меня остаться… Так-так-так!