— Так точно, господин полковник! По общей своей бестолковости, отсутствию разумения, полез в терновые кусты, и — вот… Поцарапался! Готов понести наказание!
— А чего вы туда полезли? — начштаба прищурился, но улыбку все еще сдерживал, — Какого… Извиняюсь! Рожна вы там забыли?
— Видите ли… С нами были дамы. Играли. Вот… Воланчик и залетел в кусты.
— А тренировочный поединок? — прищурился «полкан».
— Каюсь! Имел место быть. Мы с господином уланом несколько… перебрали. Вот… Похвальба и глупый кураж, господин полковник. Но… Сами понимаете — дамы-с… Господин «штабс» поскользнулся, а я, будучи подшофе, не успел убрать вовремя клинок…
— М-да-с… Царапины не опасные? — покосился Веселовский на плечо подпоручика.
— Никак нет! Царапины, господин полковник! — снова кивнул Юрий и задрал подбородок повыше, продолжая «есть начальство» глазами.
— Неделя! Неделя, господин подпоручик — на выздоровление. Потом доложитесь! Все, мне некогда… А про клистир… — задумчиво пробормотал Веселовский, заходя в приемную, — Про клистир нужно запомнить. Оригинально!
Рузанов выскочил из приемной, оттеснил Юрия в уголок и зашептал:
— Ты чего приехал? Я же уже доложился, что ты недомогаешь. Рапорт — и от себя, и от тебя, якобы — я уже подал. Ну там — пикник, туда-сюда… Выпивка, дамы, дружеский тренировочный поединок. Мокрая трава, несчастный случай…
— Так, я же не знал! — также горячо и шепотом ответствовал Плещеев, — Вот… Приехал, чтобы в «нетях» не числится!
— Поезжай домой, лечись! Тут фон Засс — рвет и мечет! По частям донесений — нет! Списки личного состава времени не соответствуют, по фуражу, запасам пороха и прочему — бардак! В общем… Уезжай!
Когда Плещеев развернулся, то услышал вслед брошенную фразу Рузанова:
— А я нашу с тобой докладную записку… Помнишь, что в конце зимы готовили? Я ее, значит, нашел в подшивках, пыль с нее сдул, и снова в папочку донесений вложил! Думаю, генералу — понравится. Тем более на фоне всего бардака в частях…
«Ох уж и карьерист ты, Коля! Ох и карьерист! Но… Авось и придется по нраву наша «цидулька» новому командующему!».
Без особой радости его встретили и в лазарете. Плещеев осмотрелся:
«Раненых стало явно меньше. За прошедшее время «рассосались» кто куда — кто выздоровел, а кто и наоборот!».
Москвин был суховат и неприветлив:
— А чего вы хотите, господин подпоручик? Мало нам раненных от горцев, так еще и свои офицеры добавляют хлопот!
— Как себя чувствует «штабс»? — Юрий постарался быть сдержанным.
Доктор вздохнул, покосился на гусара и почесал нос:
— Пока непонятно. Жив, и, если не воспалится рана, таковым и останется. Но вот со связками у него что-то: сипит и громче шепота говорить не может. Хорошо, что отека еще нет…
— Сколько ему нужно на выздоровление?
Москвин взвился в возмущении:
— Вы о чем вообще, голубчик? Двух дней не прошло, а вы уже — о выздоровлении! Сабелькой своей махали бы поменьше, так и вовсе вопросов не было бы.
Сдерживая нарастающее раздражение, Юрий ледяным тоном парировал:
— Как вы знаете — это «штабс» меня вызвал, и манкировать вызовом мне было никак невозможно. Или мне следовало дать ему себя убить? Вот-вот! Ладно, доктор. Не будем ссорится. Мне, как вы можете догадаться, желательно было бы, если бы улан, со всей своей компанией уехал побыстрее. Разрешите, я воспользуюсь своим даром. Моментального выздоровления не наступит, но существенно сократиться время, пока он тут у вас будет валяться.
Москвин с некоторым удивлением посмотрел на Плещеева и пробормотал:
— Х-м-м… Не ожидал такого предложения от вас. Оказывается, вы способны быть милосердным?
— Да какое, к чертям, милосердие, доктор! Мне, как уже сказал, желательно, чтобы этот черт рыжий поскорее покинул Пятигорск. Только по этой причине… Я хотел и пытался его убить, скрывать не буду. Как и он меня, впрочем. Поэтому… Он сейчас как — в сознании?
Москвин поморщился:
— Перед перевязкой мы поим его настойкой, чтобы снять боль. Сейчас — спит!
— Вот и славно! Ну так что? Разрешите?
— В моем присутствии! — буркнул доктор.
Улан выглядел… Неважно он выглядел! Бледный, как поганка, весь обмотанный бинтами. Юрий осмотрел его.
«Х-м-м… Воспаление есть, но такое… Глупо было бы ожидать, что мудак будет — как новенький. Полечим его немного, чтобы пресечь возможные осложнения!».