«Вот же черти продуманные! — хмыкнул про себя Юрий, слушая рассказ капитана, — Не-е-е-т… Этих абреков и мюридов за дураков держать нельзя, они уже сколько раз доказывали, что сие — выйдет боком, и будет больно!».
Ранее застава могла быть атакована только с двух сторон, именно с тех, по которым на вершину поднимаются дороги. То есть, без неожиданностей «ломить в лоб» приходилось татарам.
— Сейчас было принято решение разместить на холме полноценную роту солдат и пару малых пушек. Укрепления? Да особых нет. Там, похоже, ранее стояла каменная башня и еще какие-то постройки — камней от них много осталось. Вот из этих камней и соорудили саклю для офицеров, сарай для размещения припасов. Ну — кое-где стенки выложили, вроде бруствера. Солдаты размещаются в палатках…
Со слов капитана выходило, что ранее обстрелов заставы не случалось: стрелять снизу вверх, с подходов — это ворон смешить. С той, соседней горы — далеко выходит, саженей триста-четыреста. Вот и начали обживаться солдатушки на новом месте службы…
— Но эти хитро выделанные татары! — капитан с досадой покрутил головой, — Ведь придумали же способ! В общем, они нашли где-то пару наших пушек, нашли ядра и порох… Но! Самое главное — они нашли где-то вполне толковых артиллеристов! В общем…
На склоне соседней горы имелся… Назовем это балкончик, который выходил прямо на нашу заставу, да! Раньше-то на это и внимание не обратили: ну и что, что есть? Далеко же! С ружья не дострелишь! Даже из штуцера… Нет, можно, конечно, но то так — баловство. Попасть можно только случайно! А вот — пушки… Пушки — это дело совсем другое! Для них эти четыреста саженей — тьфу!
— Картечь, конечно, использовать бесполезно, но ядрами — кладут, как надо быть!
Получалось, что хитрожопые абреки, выбрав время, ночью выкатывали на этот балкончик…
— К нему, с одной стороны, по склону, вполне можно артиллерийские упряжки завести! — кивнул капитан, — Не быстро и аккуратно, но — вполне возможно. Склон там более пологий.
«Ага. Выкатывают, значит, абреки ночью на балкон парочку пушек и с рассветом: «Приходи, кума, любоваться!».
— Как мне рассказывали, — продолжал повествование капитан, — Первый обстрел был весьма неожиданным для наших! Ну сами представьте: жили вы, не тужили. Уже обвыклись как-то на новом месте, быт стали обустраивать; на ту гору и тот балкончик и внимания никто особо не обращал! Наблюдение-то велось больше за дорогами да подходами к холму. И тут…
«М-да… Представляю, что там творилось! «Хватай мешки, вокзал отходит!».
Повезло тем, что абреки как артиллеристы были все же не гении. Пока пристрелялись, пока поняли, что к чему — наши, постреляв некоторое время в ответ…
«Ну-ну! Из гладкоствольных ружбаек, которые на сто, ну пусть — максимум — на двести саженей!».
В общем, наши приняли решение, что вполне можно отсидеться на склоне холма, противоположном той горе. Вроде бы и правильно, но ведь эти… «дети гор» лупили по холму, пока не надоело! Сожгли палатки, развалили склад — к такой-то матери… Пушку… Правда, только — одну! Умудрились разбить.
«Абыдна, да?».
Рассказчик и слушатель выпили винца, закурили трубочки, и капитан продолжил…
Второй обстрел не был уже таким неожиданным. Вовремя заметив шевеления на балконе, сыграли тревогу. Приданные артиллеристы даже попытались провести контрбатарейную борьбу.
— Как я уже сказал, та гора существенно выше этого холма. И даже этот балкон — заметно выше. То есть, татарам — все как на ладони, а вот нашим…
В общем, популяв ядрами в ответ, наши «боги войны» убедились, что их снаряды летят либо выше цели — в склон горы, либо ниже края этого балкона. Убедились. Особенно убедительным был очередной выстрел оппонентов, и, утащив раненых товарищей, пушкари расположились на склоне, где уже какое-то время укрывалась пехота.
— А мортир у нас там нет. Да их и здесь-то нет — просто пока не пригождались! — пожал плечами капитан.
— А как-то перехватить этих ухарей? Устроить на них засаду, когда они на позицию выходят? — логично спросил Юрий.
Грымов кивнул:
— Пробовали. Нарвались сами! Там в окрестностях три аула: два поменьше, а один — большой. Большой, который — вроде как замиренный. Но то — сам понимаешь…
Плещеев кивнул: да, замиренные они — когда и пока пистолет к голове приставлен!
«Любите ли вы помидоры?
— Кушать люблю! А так — нет!».
Вот и эти мирные аулы: днем — да, а так — нет!
В общем, нарвались на засаду стрелков в кустах на склоне той горы. Снова убитые и раненые.
— Вы же, Юрий Александрович, сами понимаете: это же простые солдаты и офицеры, а не те головорезы-охотники, с которыми вы дружбу водите. Поэтому, уверен: о том, что они пошли засаду устраивать — знали даже суслики в горах.