Грымов кивнул, но тут же снова спросил:
— А почему вы сказали — нам с вами? Вы что же — со мной пойдете, что ли? Нет, ну я-то — понятно! Тут я своим артиллеристам машинку эту не доверю, но вам-то это зачем?
— Интересно вы рассуждаете, господин капитан! — покачал головой Плещеев, — Задумка-то эта — наша с вами, значит и выполнять ее нам вдвоем.
— Юрий Александрович! — уставился на него Грымов, — Это же под носом у татар сидеть нужно будет. Да и опять же — взрыв будет куда как мощный. Очень уж это дело… Непривычное, а потому — опасное!
Юрий хмыкнул и покосился на артиллериста:
— Под носом у татар, говорите? Можно подумать, я под носом у татар еще не хаживал! Как-то даже обидно у вас выходит…
Грымов чертыхнулся, дернул подбородком:
— Извините, господин подпоручик! Как-то запамятовал, что вы с охотниками уже не один рейд за линию… Но все равно — зачем лишний раз на рожон лезть?
— Ишь вы как? — шутовски подбоченился гусар, — А как потом орденки-то получать? Вам одному, что ли? Не-е-е-т уж, батенька! Мне тоже чего-нибудь на мундир получить не помешает!
— Да полно вам, Юрий Александрович! — нахмурился артиллерист и вновь вперился глазом в подзорную трубу, — Орденки какие-то вспомнили. Тут бы живу остаться — уже награда!
Плещеев обошел напарника и пристроился к стенке рядом с Глущенко:
— А вас, господин капитан, в той атаке обстреляли вон с той стороны, не так ли? — и подпоручик указал на правую сторону подъема на седловину.
— Точно так! — кивнул капитан, — Там, видите ли, склон более пологий и удобный для подъема. А слева…
Глущенко кивнул, указывая:
— Слева склон тот короче, и, соответственно, круче. Да и кусты там больно уж густые! В некоторых местах прямо вот не продраться! Эти татары тоже с правого края на выступ сей заезжают.
— Ага… — кивнул подпоручик, — Значит, Василий Степанович, нам и засидку делать там, где самое неудобное место. Меньше внимания туда будет!
— Согласен. Я тоже так думаю, — кивнул Грымов, не отрываясь от трубы.
— Тогда нам остается дождаться Макара с его охотниками, да обсудить все еще раз. А пока… Ночью ведь будет не до сна! Предлагаю подремать часика два-три. Господин капитан! Нет ли у вас местечка, где можно голову преклонить?
Глущенко кивнул:
— Можно под навесом. Видели же навес камышовый? Вот там… Пойдемте, я вам покажу!
— А вы, Василий Степанович, не желаете отдохнуть? — окликнул Грымова Юрий, — Стоит, право, чуток покемарить…
Завалившись на какой-то обрывок полога, постеленный на камышовой подстилке, Плещеев сладко и протяжно зевнул и вытянув ноги, постарался забыться. Сон сначала не шел — в лагере постоянно шумели, брякали чем-то, стукали. Кто-то смеялся, что-то приглушенно крыл кого-то «по матушке», периодически звучали команды. Но потом он и сам не заметил, как задремал, а дрема та сменилась сном.
Проснулся он сам. То ли от потянувшей от реки прохлады, то ли от негромкого разговора неподалеку…
— А все ж таки отчаянное вы дело затеяли, Василий Степанович! — Юрий узнал по голосу Глущенко, — Это же как? Рвать неслабые пороховые заряды, да еще и сидеть от них в паре десятков саженей! Тут не самим взрывом, так камнями может побить очень даже просто.
— Ну а что делать? Другого выхода мы не нашли! — это был Грымов.
— А вот подпоручик… Не больно ли он молод для такого дела? — и снова Глущенко.
— А вы, господин капитан, на его молодость не смотрите. Подпоручик уже скоро как три года на линии, пороха понюхать успел в достатке. За это время уже трижды в лазарете оказывался. А с этой весны и вовсе с «васильевскими» за линии не раз ходил.
— Ишь ты! «Васильевские» — это — да! Это дело серьезное.
Видимо, услышав, как гусар стал потягиваться на подстилке, Грымов окликнул его:
— Юрий Александрович! Просыпайтесь, смеркаться уже начало. Чаю попьем, да Нелюбина сядем поджидать. Думаю, скоро появится!
Тот и явился — не запылился! Хотя — как раз таки запылился Макар изрядно!
Предупрежденные часовые окликнули кого-то от рогаток, установленных на дороге, ведущей на вершину холма, потом туда позвали Глущенко.
— Доброго здоровьечка всей честной компании! — довольно фамильярно обратился охотник к офицерам, — Как вы тут живете-можете?
— Как пробежались, Макар? — Плещеев чувствовал ответственность за действия охотников и сам взял на себя функции их командира.
— Пробежались? А неплохо так пробежались! — хмыкнул Нелюбин, — Давайте-ка по порядочку!