— Угу, — хмуро кивнул Юрий, — А здесь, в доме-то чего будет?
Паша вновь набрала воздуха в грудь. Значит, новости еще не закончены.
— А дом этот и лавку Никита Саввич продал моему Захару. Дело, говорит, продолжать будешь, но уже как хозяин. Захарка-то в растерянности — ведь у нас и денег таких никогда не было! Так, Никита Саввич заставил его договор подписать, что, значит, стоимость дома и лавки Захар в рассрочку выплатит. Мой-то говорит — там такая кабала долговая, что и за десять лет не рассчитаться. При всем, при этом — дело ему Никиты Саввича здесь продолжать, как и ранее. То есть — товар и деньги будут дядькины. Какой же это хозяин получается? Как был приказчиком, так и останется, только дом с лавкой за нами будут. Если бы, так Захар сказал, не та лавка во Владикавказе, что вы ему «сосватали», так и вовсе зубы на полку пришлось бы класть!
«Х-м-м… Интересно-интересно! А этот купец… Или уже — Захар — не попросят ли меня из флигеля? Хотя нет — я же заплатил на несколько месяцев вперед. Кишка у них тонка меня выгнать. Нет у них методов против Кости Сапрыкина!».
Вот и приходится выслушивать подпоручику нудные нотации купца Растеряева, подавляя желание заорать:
— Да ты совсем охренел, шельма?! Ты на кого волну гонишь?
И ведь в чем еще раздрай? Эмоции — эмоциями, но ведь разумом-то Плещеев понимает, что по большому счету Никита Саввич — прав! Заигрались они с Варей. Причем, кто здесь больше виноват — так сразу и не скажешь: то ли он и впрямь совратил вдову, то ли она с охотой совратилась.
«Вот скажи честно — та ли это женщина, с которой можно… Ладно — не связать свою жизнь, но быть вместе хоть сколь-нибудь долгое время? Так ведь — нет. Это и впрямь была так — интрижка и не более того. Затянулась на сколько-то, но ведь пора было и заканчивать, не так ли? Может, вот так, как получилось — еще и лучше? Нет?».
Но все же эмоции кипели. И еще… Нет-нет да проскакивала мыслишка: а не пробует ли купец сейчас этак прогнуть Плещеева — уже как компаньона? Дескать, виноват — так давай, работай за спасибо.
«Тут так сразу и не поймешь. Думать надо и думать спокойно, без эмоций. Только вот… Что-то после такого афронта не хочется в будущем иметь дело с ушлым купчишкой!».
Но все это пришлось вытерпеть, ибо через некоторое время сюда же прибыл и капитан Грымов. И купец уже по-деловому докладывался им по поводу проделанной работы по привилегиям и прочему. Юрий был задумчив и в разговор компаньонов практически не влезал. Но потом прислушался к словам Грымова:
— Крайне неудобно! Выделка новых ламп идет очень медленно. Тут и работников не хватает, да и с материалами не сказать, чтобы хорошо.
Никита Саввич покачал головой в недовольстве:
— А ведь народ-то уже спрашивать начал. Пошли те лампы в народ, понравились…
Выходило, что вся мастерская Грымова в неделю могла выдать «на-гора» лишь пять, в лучшем случае — семь ламп.
— Брака много! — вздохнул капитан, — Люди еще толком не привыкли к новому изделию.
— А вы, господин капитан, попробуйте разделить производственный процесс! — предложил, попивая чай, Юрий.
— Что вы имеете в виду, Юрий Александрович? — уставился на него Василий Степанович.
— Ну-у-у… Присмотритесь, у кого из работников какие операцию лучше выходят, да разделите весь процесс изготовления. Один — заготовки из «оцинковки» нарезает, другой — швы сваривает, третий на сборке сидит. Это я так, лишь мысли свои озвучиваю. Посмотреть надо внимательно, свежим взглядом…
Как и в большинстве кустарных мастерских сейчас, каждый работник делал все сам. Сам готовил детали, сам собирал их, клепал, сваривал швы. Лудил, как сейчас принято.
— К примеру: тот, кто может аккуратнее всего делать раскрой жести — раскраивает все детали, потом тот, что лучше всего лудит — делает это, затем — сборка. Сами понимаете, что если человек занимается одной операцией постоянно, то быстро начинает приобретать нужные навыки. У него аккуратнее все получится и гораздо быстрее. Так можно увеличить количество готовых изделий за то же время.
Грымов хмыкнул:
— Но ведь… Если работник не сам готовит деталь, а ну как — подходить не будет!
— Во-о-о-т! — поднял палец вверх Плещеев, — А тут нужно добиться, чтобы у всех работников все детали были одного и того же размера. То есть — стандартизация!
Купец засмеялся:
— Так как же это? Все равно разниться будут эти детали. Люди-то — все разные. Один — аккуратный, другой — не так чтобы очень. Один чуть подслеповат, а другой — отвлечется в ненужный момент.